«Кроме того, здесь нет кардиологов». О том, как сердечник выживает в карельских лагерях

Опрос Александра Николаевича Зайцева от 25 января 2018 года (краткую историю этого осуждённого вы можете прочитать здесь):

Мне противопоказано врачами находиться в районах Крайнего Севера и приравненных ему районах.

После возвращения из Санкт-Петербурга с лечения в п. Надвоицы в ФКУ ИК-1 состояние моего здоровья постоянно ухудшается, я непрерывно нахожусь на стационарном лечении: в начале в медсанчасти ФКУ ИК-1, а с 27.12.2017 в ФКУ РБ-2 г. Медвежьегорск.

За период отбытия наказания в п. Надвоицы у меня возникла аневризма, я перенёс ещё один инфаркт.

После возвращения с лечения в 2017 году у меня здесь (в п. Надвоицы) опять повысилось артериальное давление до 160/110 (в больнице им. Гааза в Санкт-Петербурге оно составляло 130/80, а пульс — 88 ударов в минуту), пульс составляет до 110-130 ударов в минуту. Сейчас опять возникли загрудинные боли, несмотря на повышение дозировки препаратов. Без «Пектрола» я не могу уже жить, если я его не приму, у меня сразу же возникают боли в груди. А перебои с приёмом бывают, т. к. здесь в больнице ФСИН этого препарата нет, и я принимаю его, когда удаётся самому купить этот препарат. Нет здесь в больнице и назначенных мне «Конкора», «Престариума», «Эналаприла» и других лекарств. Я их принимаю, когда самому удаётся организовать из привоз мне друзьями.

После проведённой мне на сердце операции (шунтирования) я стал очень метеозависимым.

Здесь же: в п. Надвоицы, в Медвежьегорске сильные перепады давления и температур воздуха, что и сказывается на моём здоровье в негативную сторону.

Более того, 25.01.2018 у меня в крови обнаружены признаки сахарного диабета (окончательный результат анализов ещё не известен мне).

Как говорил мне мой лечащий врач Кривенцев Александр Викторович (кардиохирург), мне после операции с учётом состояния здоровья противопоказано находиться в районах с холодным климатом, я могу находиться в районах только с умеренным континентальным климатом. По его словам, именно перепады температуры и давления спровоцировали у меня в 2016-2017 гг новый инфаркт и появление аневризмы.

После моего возвращения из Санкт-Петербурга сотрудники ФСИН РК полностью изолировали меня от общения с другими осуждёнными — я почти 7 месяцев содержусь в одиночной камере. Сотрудники колонии объясняют это тем, что я советовал осуждённым писать заявления о возбуждении уголовных дел, когда их избивают другие осуждённые. А, по мнению сотрудников ФСИН, я не имею права давать такие советы.

По ранее поданному мной заявлению в следственные органы о нарушениях закона сотрудниками ФКУ ИК-1 до сих пор проверка не окончена.

В РБ-2 я также нахожусь в одиночной камере №6 (свободное пространство около 2 кв. м). В ней крысы ходят (ранее камера не использовалась).

За время нахождения в медчасти ИК-1 меня 7 раз переводили в камеру (инфекционную), где перед этим находились осуждённые с открытой формой туберкулёза (их увозили в ЛИУ-4), там я проводил по 3-4 дня, после чего меня возвращали обратно в мою камеру. С какой целью это делалось, сотрудники колонии мне не объяснили. Но думаю, что это проводилось по «программе» майора Васильева, который обещал мне умертвить меня.

В РБ-2 лечение также происходит на неудовлетворительном уровне, это проявляется в том, что вместо назначенных мне в Санкт-Петербурге лекарств (и которые имеются у меня) мне дают много замещающих (но которые мне не подходят, либо имеют побочные действия). Кроме того, здесь нет кардиологов.

А учитывая, что больницу им. Гааза в Санкт-Петербурге сокращают, то непонятно, где и как возможно проведение уже крайне необходимой мне операции на сердце (которую врачи побоялись провести в 2017 году). И это накладывает лишние переживания, что не улучшает здоровье.

Даю своё согласие на публикацию изложенной информации в СМИ.