Жалоба на обыск Васильковой Н.В. в ИК-7 от 15.12.2016

Адвокатская палата Республики Карелия
ул.Ленина, д.28, г.Петрозаводск, 185035
адвоката Васильковой Натальи Борисовны,

Уведомление о раскрытии адвокатской тайны

14 декабря 2016г. при посещении доверителя Габзаева Хазбулата Султановича (ордер на свидание № 235 от 14.12.2016г. предоставлен дежурному ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК), отбывающего наказание в ФКУ ИК-7 УФСИН России по Республике Карелия в комнате для свиданий с адвокатом оперативными сотрудниками исправительного учреждения Осокиным Данилой Дмитриевичем и Лебедевым Виктором Алексеевичем было в категоричной форме запрещено мне выходить из указанного посещения без предъявления составленных документов. Я ответила отказом, сообщила сотрудникам, что полученная адвокатом информация, в т.ч. собственноручно написанные Габзаевым поручения, являются адвокатской тайной, и я не имею права их показывать кому-либо. После чего последовало мое незаконное задержание, мне не предоставили возможности выйти из исправительного учреждения в течение периода с 19.20 часов до 19.50 часов 14.12.2016г., удерживали без каких-либо оснований, без объяснения причин и определенности сроков, документ по задержанию не составлялся. После чего  в 19.51 час. в комнату свиданий с адвокатом зашли указанные выше сотрудники и при применении видеорегистратора произвели изъятие документа, составленного мною и дополненного личными письменными поручениями доверителя Габзаева, с использованием в том числе видеосъемки. Изъятие и личный досмотр производился Осокиным, Лебедев и Брилевич снимали на видеорегистраторы. Изъятие записей адвоката снимали на видеорегистратор, также документ был предоставлен для ознакомления понятым – сотрудникам исправительного учреждения. После чего, Осокин и Лебедев вышли из помещения, а понятая Брилевич А.Н. произвела личный досмотр меня и всех моих вещей и изъятие записей без какого-либо решения суда или распоряжения (постановления) должностного лица исправительного учреждения. Все сведения, адресованные адвокату, даже цензуре не подлежат, только в исключительных случаях, прописанных в УИК РФ.

Свои действия сотрудники пояснили тем, что у них имеется информация о том, что осужденный имел намерение передать какую-то информацию своим родственникам. Я спросила у них, чем запрещено передавать информацию родственникам через адвоката, ответа не последовало. Также не последовало ответа на вопрос о том, каким документом запрещено осужденному собственноручно записывать все поручения, которые он передает своему адвокату. Когда я спросила у них, на каком основании производится личный досмотр и изъятие документов, что я нарушила, ответа также не последовало. Личный досмотр адвоката и его вещей происходил также с применением видеорегистратора и заключался фактически в обыске адвоката. Личный досмотр был произведен без возбуждения дела об административном правонарушении, и не лицом, указанном в протоколе, а понятой Брилевич. Протокол о личном досмотре и протокол об изъятии составлялись в одно время, запись была изъята до личного досмотра, а при личном досмотре никаких иных записей и предметов изъято не было.

Личные поручения от Габзаева в письменной форме были мною получены из-за того, что длительное пребывание осужденного в условиях ШИЗО оказало на него негативное последствие, в результате чего он стал плохо говорить, в связи с чем я сама лично попросила его все поручения написать собственноручно. Изъятая запись является результатом опроса адвоката о здоровье физическом и душевном своего доверителя по просьбе его родственников, в связи с подачей им заявления в СО по г.Сегеже СК РФ по РК о причинении ему побоев сотрудниками исправительного учреждения. По указанному заявлению проводится доследственная проверка, родственники опасаются за здоровье Габзаева, в связи с чем попросили меня опросить Габзаева именно по его душевному состоянию. Все изъятые записи носят только личный характер и дают поручение адвокату передать родственникам лишь эмоциональное состояние осужденного. Тем не менее, прочитав записи, сотрудники учреждения мне их не вернули, также не была предоставлена копия этих записей, в связи с чем я не имела возможности исполнить принятое поручение в полном объеме.

Я считаю, что своими действиями, сотрудники ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК грубым образом нарушили адвокатскую тайну, неприкосновенность личности, произведено незаконное фактическое задержание, удержание насильно в исправительном учреждении в течение 30 минут, а также документы, составленные оперуполномоченным Осокиным Д.Д., не соответствуют требованиям КоАП.

В связи с изложенным выше мною направлено заявление о проведении проверки в Карельскую прокуратуру по надзору за исполнением законов в исправительных учреждениях 15.12.2016г., в котором просила провести прокурорскую проверку изложенных фактов, привлечь виновных лиц к предусмотренной ответственности, обязать оперуполномоченного Осокина Данилу Дмитриевича вернуть мне незаконно изъятый документ, а также запретить ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК применять какие-либо взыскания в отношении осужденного Габзаева Х.С., связанные с обстоятельствами, указанными в настоящем заявлении.


Карельская прокуратура по надзору за соблюдением
законов в исправительных учреждениях
ул.Маяковского, д.12а, г.Сегежа, 186420
от адвоката Васильковой Натальи Борисовны

 

ЗАЯВЛЕНИЕ

о проверке действий сотрудников ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК

14 декабря 2016г. при посещении доверителя Габзаева Хазбулата Султановича (ордер на свидание № 235 от 14.12.2016г. предоставлен дежурному ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК), отбывающего наказание в ФКУ ИК-7 УФСИН России по Республике Карелия в комнате для свиданий с адвокатом оперативными сотрудниками исправительного учреждения Осокиным Данилой Дмитриевичем и Лебедевым Виктором Алексеевичем было в категоричной форме запрещено мне выходить из указанного посещения без предъявления составленных документов. Я ответила отказом, сообщила сотрудникам, что полученная адвокатом информация, в т.ч. собственноручно написанные Габзаевым поручения, являются адвокатской тайной и я не имею права их показывать кому-либо. После чего последовало мое незаконное задержание, мне не предоставили возможности выйти из исправительного учреждение в течение периода с 19.20 часов до 19.50 часов 14.12.2016г., удерживали без каких-либо оснований, без объяснения причин и определенности сроков, документ по задержанию не составлялся. После чего  в 19.51 час. в комнату свиданий с адвокатом зашли указанные выше сотрудники и при применении видеорегистратора произвели изъятие документа, составленного мною и дополненного личными письменными поручениями доверителя Габзаева, с использованием в том числе видеосъемки. Изъятие и личный досмотр производился Осокиным, Лебедев и Брилевич снимали на видеорегистраторы. Изъятие записей адвоката снимали на видеорегистратор, также документ был предоставлен для ознакомления понятым – сотрудникам исправительного учреждения. После чего, Осокин и Лебедев вышли из помещения, а понятая Брилевич А.Н. произвела личный досмотр меня и всех моих вещей и изъятие записей без какого-либо решения суда или распоряжения (постановления) должностного лица исправительного учреждения. Все сведения, адресованные адвокату, даже цензуре не подлежат, только в исключительных случаях, прописанных в УИК РФ. Свои действия сотрудники пояснили тем, что у них имеется информация о том, что осужденный имел намерение передать какую-то информацию своим родственникам. Я спросила у них, чем запрещено передавать информацию родственникам через адвоката, ответа не последовало. Также не последовало ответа на вопрос о том, каким документом запрещено осужденному собственноручно записывать все поручения, которые он передает своему адвокату. Когда я спросила у них, на каком основании производится личный досмотр и изъятие документов, что я нарушила, ответа также не последовало. Личный досмотр адвоката и его вещей происходил также с применением видеорегистратора и заключался фактически в обыске адвоката. Личный досмотр был произведен без возбуждения дела об административном правонарушении, и не лицом, указанном в протоколе, а понятой Брилевич. Протокол о личном досмотре и протокол об изъятии составлялись в одно время, запись была изъята до личного досмотра, а при личном досмотре никаких иных записей и предметов изъято не было.

Личные поручения от Габзаева в письменной форме были мною получены из-за того, что длительное пребывание осужденного в условиях ШИЗО оказало на него негативное последствие, в результате чего он стал плохо говорить, в связи с чем я сама лично попросила его все поручения написать Габзаевым собственноручно. Изъятая запись является результатом опроса адвоката о здоровье физическом и душевном своего доверителя по просьбе его родственников, в связи с подачей им заявления в СО по г.Сегеже СК РФ по РК о причинении ему побоев сотрудниками исправительного учреждения. По указанному заявлению проводится доследственная проверка, родственники опасаются за здоровье Габзаева, в связи с чем попросили меня опросить Габзаева именно по его душевному состоянию. Все изъятые записи носят только личный характер и дают поручение адвокату передать родственникам лишь эмоциональное состояние осужденного. Тем не менее, прочитав записи, сотрудники учреждения мне их не вернули, также не была предоставлена копия этих записей, в связи с чем я не имела возможности исполнить принятое поручение в полном объеме.

Я считаю, что своими действиями, сотрудники ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК грубым образом нарушили адвокатскую тайну, неприкосновенность личности, произведено незаконное фактическое задержание, удержание насильно в исправительном учреждении в течение 30 минут, а также документы, составленные оперуполномоченным Осокиным Д.Д., не соответствуют требованиям КоАП.

Непременное условие, обеспечивающее получение качественной юридической помощи, — это наличие доверительных отношений между гражданином и адвокатом. Ведь адвокат может находить адекватные решения возникших у его клиента проблемных ситуаций и просчитывать возможные их последствия, только если последний сообщит ему всю информацию. Но чтобы сообщить, в принципе, постороннему человеку какие-либо сведения о себе, нужно быть уверенным, что они потом не станут всеобщим достоянием и не будут обращены ему во вред. Именно поэтому как международные документы (в частности, пункт 22 Основных принципов, касающихся роли юристов, принятых Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями), так и Федеральный закон об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации (статья 8) в качестве важнейшего принципа адвокатской деятельности провозглашают обеспечение адвокатской тайны. Одним из элементов этого принципа является закрепленное в законе об адвокатуре правило, допускающее производство оперативно-розыскных и следственных действий в отношении адвоката лишь по судебному решению.

Кроме того, Конституционный Суд неоднократно указывал, что в силу статьи 18 Конституции Российской Федерации в случае коллизии между различными законодательными актами применять необходимо тот закон, который предусматривает больший объем гарантий прав и свобод человека и гражданина. Таким образом, выбирая из двух законов — КоАП Российской Федерации и Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, — какой должен быть применен при производстве обыска в помещении адвокатского образования, следует руководствоваться последним, поскольку именно он в наибольшей мере обеспечивает защиту прав как самого адвоката, так и обращающихся к нему за помощью граждан.

Сохранение адвокатской тайны в действительности служит обеспечению права каждого гражданина на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ст. 23, часть 1 Конституции Российской Федерации) и является гарантией того, что информация, конфиденциально доверенная человеком в целях собственной защиты только адвокату, не будет вопреки воле человека использована в других целях.

Действиями сотрудников ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК по нарушению адвокатской тайны, по незаконному удержанию в помещении исправительной колонии, а также личным досмотром мне причинены сильные нравственные страдания, вызванные возможной утратой доверия со стороны Габзаева, нарушением адвокатской тайны, унижением при личном досмотре без оснований, бессилием что-либо изменить, т.к. находилась запертой в помещении ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК, зная о том, что в исправительном учреждении к осужденным применяются пытки, испытывая страх и возмущение.

На основании изложенного выше прошу провести прокурорскую проверку изложенных фактов, привлечь виновных лиц к предусмотренной ответственности, обязать оперуполномоченного Осокина Данилу Дмитриевича вернуть мне незаконно изъятый документ, а также запретить ФКУ ИК-7 УФСИН РФ по РК применять какие-либо взыскания в отношении осужденного Габзаева Х.С., связанные с обстоятельствами, указанными в настоящем заявлении.

Ответ на заявление с результатами проверки прошу направить в мой адрес.

 005-1

006-1