Заявление о преступлении от Ольги Шиляевой и отказ по нему

— Зовут меня Ольга. Фамилия моя Шиляева. Я бывшая осужденная. Отбывала свой срок в Мордовии в колонии ФКУ ИК-2. Хочу рассказать о пытках, истязаниях в этой колонии, которые происходят с женщинами-осужденными.
Было так: я приехала в колонию. Когда я туда зашла, меня завели в комнату и стали мне говорить: «Ты сука. Давай, блядь, быстрее раздевайся. Быстро все с себя скинула – обыск будем производить».
И я хотела возразить, сказать, почему вы позволяете себе так разговаривать с нами? На что они говорят: «Ты что, еще там что-то возражаешь?» И все. Поставили к стенке, и человека 3 или 4 избивают, дубинками.
— Уточните, кто избивает?
— Младшие инспектора. Они начинают избивать, если что-то возразил или сказал. То есть, нужно молча все делать.
— Женщины?
— Женщины, да. Потом, после этого, они говорят, «Ага, ты возражала, значит, тебя мы сейчас поведем к Кемяеву». Кимяев — это оперуполномоченный начальника Поршина.
Привели меня в кабинет к Кимяеву после этого обыска. Он говорит: «Ты что такая наглая сюда приехала? Всю спесь с тебя выбью». И все, начинает меня бить кулаками по голове. То есть, он меня избивает и говорит: «Пойдешь теперь в ШИЗО».
Приводит меня в ШИЗО, там забирают всё: всю одежду, вообще все. Ничего не положено. Забирают все вещи. То есть, положено по закону мыть шампунем голову женщинам – но этот шампунь забирают. Забирают носки, нижнее белье. Ты должна там сидеть практически голая и мерзнуть зимой. Открывают специально дверь, чтобы замерзала. Из еды — кладут 4 ложки супа, 2 ложки каши, размажут по дну и кормят.
Когда начинается отбой, всех осужденных выводят из камеры ШИЗО в коридор. По коридору со всех сторон камеры. Женщин всех выпускают и начинают заставлять бегать «ласточкой»: нагибаешься, руки за спину – вот в такой позе ты должна бегать по коридору. И могут поставить еще дубинку, и ты должна пробежать под дубинкой. Если ты спиной задела дубинку, этой дубинкой тебе дадут по спине.
— Это предночное развлечение?
— Развлечение ихнее, да. Каждый день перед сном бегают. Утром, когда матрасы получаешь…
— Это попадает в область видеокамеры?
— Они, когда заходят в помещение, эти камеры как-то закрывают, и начинается вот это. То есть, утром, когда ты сдаешь матрас, выходишь, бегаешь, получаешь этими дубинками, когда забираешь матрас ночью – тоже также. Два раза в день тебе попадает. Бегаешь, бегаешь. Если упала, то тебя начинают бить, чтобы ты встала и снова бежала.
— Они говорят что-то при этом?
— Конечно. Матом. Свободная форма разговора. То есть они могут обращаться к нам не как полагается к осужденным, а матом. Какой есть только мат, они все это говорят. Потом могут поставить, допустим, несколько человек к стенке и избивать, если им что-то не понравилось.
— И мужчины, и женщины?
— И мужчины, и женщины. То есть, начальники, которые там приходят. Поршин, начальник колонии бывший. Сейчас он в управлении <Брянской области> работает. Кимяев – бывший оперативник, сейчас работает начальником в колонии №13. Это вообще маньяк. Он тоже избивает женщин, вообще может и без дубинки, и боксерскими перчатками, просто кулаками, по голове надавать. И Рыжов, это вообще маньяк, он начальником промзоны работает.
— Те осужденные, которые находятся в зоне, когда выходят на промзону утром, проходят через обыск. Естественно, женщины несут с собой сигареты, чай, покурить, попить, покушать… Естественно, все это по закону разрешается. Но в Мордовии закон РФ отсутствует. Там начинаются свои законы у них, мордовские.
Если у кого-то при обыске нашли сигареты или чай, ее заводят в комнату и начинают эту женщину избивать. Пока не изобьют до синевы, не успокоятся. Потом на промзону, когда они приходят, садят их за станок. Если она плохо шьет, ей не разрешают вставать, выходить в туалет. Не отпускают в столовую, она не может пойти покушать. И при этом могут еще ее бить.
— Ну, в туалет же она хочет…
— Под себя ходит, или в пакет там как-нибудь. Умудряется, вот так вот.
— И кушать их тоже не отпускают?
— Не отпускают.
— И сколько их могут так держать?
— Насколько я знаю, они не выходят с промзоны по несколько дней. Надо работать, работать и работать. В отрядах тоже у них там, каптерка закрыта. Посылки, которые получаешь, ты их не видишь, потому что комната постоянно закрыта, находиться нельзя, мыться нельзя, в туалет ходить нельзя, спать нельзя на кроватях.
Случаи бывают, допустим, суицид, раз в год, что со смертельным исходом – это получается. А про суициды лично я могу рассказать про себя, то есть, я сама пыталась это сделать, потому что у меня была такая ситуация.
Я в ШИЗО находилась. Ко мне подошла младший инспектор и сделала мне замечание: «Ты че, сука, сидишь или стоишь неправильно».
Я ей говорю: «Сама ты сука, зачем вы меня так называете?».
Она пошла, об этом сообщила Рыжову. Приходит вечером Рыжов. Выводит меня из камеры, ведут в комнату в конце коридора. Комната у них есть, где матрасы лежат. Заводит меня в эту комнату, и он мне говорит: «Извинись перед Наталей Алексеевной. Вставай на колени и проси у нее прощения».
Я говорю: «А как вы себе это представляете, зачем я должна извиняться перед ней? Во-первых, она сама меня оскорбила, первая начала».
Он говорит: «Ты че, не поняла меня что ли?». И стал меня избивать. Начал сначала по голове, потом в живот…
— Чем он бил?
— Сначала руками. Избивал меня, избивал, потом ему этого было мало. Он меня развернул, поставил к стенке, достал свою палку. Она у него на спецзаказ вроде сделана, она какая-то или железная, или что. Он стал избивать меня этой палкой.
— По всему телу?
— Да. Спина, ягодицы, ноги, пока я не сползла. Когда я пришла в камеру, у меня вот сзади было одно такое сплошное черное пятно. Все опухло. И после этого он сказал, теперь будет ходить каждый день. Он приходил ко мне каждый день и избивал меня по этим же синякам. Я думала, он меня убьет. Или он меня убьет, или мне самой уже что-то сделать, было просто невыносимо. Ну, мне повезло, как раз было распределение по колониям, по регионам, и меня вывезли из этой колонии.
— Мы обращались неоднократно в Мордовский суд. И в прокурору туда писали. Они пишут, что проводили проверку. То, что ничего не подтвердилось.
— А вы обжаловали эти ответы в вышестоящей инстанции?
— Да, писали.
— И там тоже отписки?
— Да, что проходили проверки и нарушений не выявлено. Что, типа, этого всего не было.
— Люди освобождаются с желанием добиться правосудия или уже поломанные выходят, что даже никаких попыток нет?
— Вы знаете, как я вам скажу: когда выходишь оттуда, вдохнешь вот этого воздуха свободы, это все забывается и думаешь, как хорошо, что ты выжил, ушел оттуда, все забыл, просто поставил крест и ушел. Но, тем не менее, ты же понимаешь, что та остались еще люди, которые… Кто-то миллионы ворует, а кто-то за ведро картошки сидит. То есть, люди мы все. Правильно? Есть старенькие женщины, есть всякие. И жалко этих осужденных, которые подвергаются тем же избиениям, пыткам, всем во этим истязаниям.
Почему дозволено вот этим Рыжову, Поршину, Кемяеву делать то, что вот они творят? Почему им это с рук сходит? Они убивают людей, бьют каждый день, почему им это сходит все с рук?

 

СМОТРИТЕ больше: УФСИН России по Республике Мордовия


 

ши-1-1 ши-2 ши-3

2017-07-03_17-38-29-1