Сколько стоит посидеть в России

Оригинал — на RussianGate.

 

Самое главное, на что тратятся деньги – это продуктовые передачи. Каждый школьник из рассказов Александра Солженицына знает, что гостинцы из дома – единственная возможность для заключенного наестся досыта. Тюремный рацион небогат – размазанная по тарелке ложка каши, безвкусная баланда, гнилая капуста, разведенное с водой молоко, практически полное отсутствие мяса. Поэтому отправить родным стараются побольше колбасы, консервов и обязательно шоколада – за одну плитку отчаявшиеся зэки могут продать душу, и это я не шучу.

По весу передачи в места лишения свободы ограничены. Лучше всего в следственных изоляторах – в месяц позволено закупать по 30 килограммов. А в московских СИЗО есть интернет-магазин, и заказать можно что угодно, хоть еду из ресторана, и цены не намного выше среднемосковских. Стандартный набор на неделю – хлеб, ветчина, молоко, сыр, овощи и сладости – обходился примерно в две-три тысячи рублей в неделю.

Вес разрешенной передачи в колонию зависит от условий содержания: максимум – 20 килограммов в месяц, минимум – 20 килограммов в год. Пакеты забивать нужно до отказа: собрал, например, не двадцать килограммов, а пятнадцать – и пять разрешенных кило пропадают. Для того, чтобы передать побольше, а вес был поменьше, существуют всевозможные хитрости: например, вместо сахара – класть сахарозаменитель, вместо молока в пакетах – сухое, вместо тяжелой колбасы – соевое мясо. Закупка одной передачи в универсаме стоила чуть более шести тысяч рублей.

Евгений Марголин, отец «болотника» Александра Марголина, вспоминает, что делал две передачи – еще одну на имя сокамерника, на это уходило около двенадцати тысяч рублей. «В нашем случае это была Рязань, поэтому гостиница не требовалась, а с транспортом помогали друзья», — говорит он. Мать Дениса Луцкевича, Стелла, ухитрялась передавать сыну до пяти передач в месяц – записывала на соседей, которым родные ничего не присылали. «На передачи уходила вся зарплата», — вспоминает Стелла и рассказывает, что варила Денису холодец в пластиковой посуде, передавала картошку, замороженную рыбу, вплоть до пирогов и тортов, чтобы в колонии он не голодал. Результат был достигнут: «сын вышел из тюрьмы в плане физического здоровья без последствий».

Чтобы не ехать в удаленную колонию самому, можно отправить передачу в посылке через «Почту России», это добавит еще тысячу-полторы. Правда, такой вариант не гарантирует, что каша быстрого приготовления в пути не высыплется, а сгущенка или мед не зальют пакет с луком и чесноком. Дешевле будет связаться с местными жителями: за умеренное вознаграждение – рублей, скажем, пятьсот – услужливая старушка купит в магазине всё необходимое и отнесет сидельцу. Подследственные и осужденные могут и сами покупать нужные в их нехитром хозяйстве мелочи в тюремном магазине – для этого им на счет надо положить денег. Максимум, который можно потратить в месяц – три тысячи рублей. Если класть средства через интернет, придется раскошелиться и на комиссию в районе 150 рублей.

Осужденному, который отбывает наказание на общих условиях, положены регулярные телефонные звонки. Звонить по таксофону можно хоть каждый день, кроме субботы и воскресенья – 15 минут разговора через «Родную связь» будут стоить 300 рублей. За месяц набегала бы крупная сумма, хотя ее не жалко за возможность услышать любимого человека, но в нашем случае ничего не получится: муж уже на «строгаче». Наш выход – только личные встречи.

В зависимости от условий содержания осужденному положено определенное количество свиданий с родными. В нашем случае их шесть – три коротких и три длительных. Длительные свидания хороши тем, что на них можно привозить еду, чтобы покормить сидельца, а часть еды (если повезёт) он ещё и заберёт с собой. Но деньги нужны не только на еду – еще на билеты, на гостиницу или съемную квартиру.

До нашей колонии, ИК-7 в республике Карелия, доехать можно поездом за 20 часов, билет стоит две тысячи рублей. Можно и самолетом за полтора часа – но это, как минимум, вдвое дороже. Гостиница или квартира там – около полутора тысяч за сутки. Если свидание краткосрочное, то обойтись можно без гостиницы – быстрое путешествие туда и обратно.

Мелочь тратится на обеспечение заключенного простыми, но нужными вещами. Можно высылать бандероли весом до 2,5 килограммов – в них доедут чай, сигареты, газеты, журналы. Чтобы у сидельца всегда был доступ к свежим новостям, можно подписать его на прессу. Подписка, например, на «Новую газету» — это 500 рублей в месяц. Свои фотографии и нежные послания отправляются по почте, конверт для отправки по России стоит сущие копейки – около 20 рублей. Внутрь письма, как правило, вкладывается еще один конверт, чтобы адресат мог ответить. По слухам, конверты и марки иногда можно обменять на чай и еду, а количество их в одни руки не ограничено.

Малоизвестная, но стоящая практика – это страхование жизни и здоровья заключенного. Некоторые правозащитники считают такую услугу мошенничеством со стороны страховых компаний, но бывалые утверждают, что подобная мера может обезопасить от посягательств со стороны ФСИН. Достойные доверия бывшие сидельцы в красках живописали мне ситуации, когда человека систематически избивали, а после прихода страховых документов – прекращали. Страхованием заключенных занимается, например, компания «Росмед», услуга стоит от 5000 до 150.000 рублей. Средняя плата за год страховки – это пятьдесят тысяч: за эту сумму сотрудники организации регулярно будут интересоваться у начальства колонии здоровьем заключенного.

Как правило, политических заключенных адвокаты защищают бесплатно. И это является невероятной поддержкой для семьи – потому что выплачивать защитникам нужно кругленькие суммы. Только одна жалоба в ЕСПЧ стоит сотню тысяч рублей, подача документов на УДО – от двадцати тысяч, простой визит в колонию – три или пять тысяч.