Разговор бывшего заключенного М. с Зотовой А. по телефону. 16.12.2016.

Н. Зотова: Когда вы приехали в ИК-1?

М.: В сентябре 2015-го года. На карантине сразу началось: заставляют перемещаться бегом, кричат на вас оскорбительными словами, унижают, относятся , как к животным, дрессируют, бьют, мы долго стояли на карачках, на коленях, головой в пол.

Н. Зотова: Сразу по приезду начинаются издевательства, верно я понимаю?

М.: Да, естественно, только заходите после бани на территорию карантина, начинают бить, на растяжки ставить, орут, могут начать штаны с трусами с вас снимать, для запугивания, что  сейчас засунут   палку в жопу… все носятся, орут, морально тебя унижают. Вообще с каждого  этапа кому-нибудь палку в жопу засовывают, но там не определяют после этого на обиженку и никто естественно про это не рассказывает. Это делается, чтобы приземлить человека или к чему-то принудить. Положняком всем пятки отбивают палками, типа явки выбивают от нераскрытых преступлениях. Как правило после карантина пятки и рёбра долго отходят.

Н. Зотова: Есть ли фамилии и имена сотрудников ФСИН, которые в самом начале, по приезду избивают?

М.: Там не сотрудники бьют, а заключенные.

Н. Зотова: А сотрудники бьют или нет?

М.: Нет, не бьют. Зачем им бить, это делают за них заключённые.Но без одобрения администрации,там ничего не делается,никакой самодеятельности не бывает.

Н. Зотова: По словам З*, били именно конкретные сотрудники.

М.: Я не знаю, в какую он там попал  ситуацию, я не слышал, чтобы сотрудники били, более того скажу, сами сотрудники общаются с вами уважительно на ВЫ. В ШИЗО да, там сотрудники бить могут, а в самой зоне на карантине бьют как раз зэки, сотрудникам это лучше — они вроде как ни в чем не участвуют таким образом.

Н. Зотова:  Скажите, а в ШИЗО вас отправляли или нет?

М.: Нет.

Н. Зотова: То есть, это происходит на карантине, потом в бараке?

М.: На карантине. Карантин это отряд для вновь прибывших, до двух недель там находишься.

Н. Зотова: Применяются только избиения, или еще какие-то меры воздействия?

М.: В интервью в принципе уже писал, могут и пиписьками перед лицом покрутить, в туалет макнуть, практикуется это все. Там изобретательны люди с методами унижения , воздействия и психологического слома.

Н. Зотова: И это все делают только заключенные, только “активисты”?

М.: На карантине — да. Единственное что, вызывают потом перед распределением оперативники, но они не бьют, объясняют в какой отряд поедешь, еще чего-то.

Н. Зотова: А потом в бараке, уже после карантина, это продолжается?

М.: Нет. На режимном отряде, третьем — там да. Если не на режимный попадаешь отряд, там нет такого. Но чуть что не так, можешь попасть в режимный отряд на переплавку, там на этом дисциплина держится. Там над тобой опять работают, как на карантине, могут и в туалете непонятно что сделать — что там с каждым делают, в туалете этом, это же неизвестно и не говорят об этом.

Н. Зотова: А как получилось так, что заключенного убили?

М.: Вроде как что-то на карантине произошло. Официальная версия, что сигареты у него были какие-то, и эти сигареты на всех надо было поделить, в карантине, а он там что-то вроде того не согласился свои сигареты раздавать, и они якобы на этой почве его забили.

Парень — возвратчик был, а возвратчиков обычно уже так не бьют так сильно, но при всём этом отморозок Игорь Зубик его забил. Причём этот заключенный <Игорь Зубик> работал на карантине, будучи осужденным на срок примерно за тоже самое, он в другой зоне кого-то покалечил. Таких вообще не имела права администрация ставить на должность.

Паренек, которого, забили сам по себе человек бесконфликтный, и за что его забили — непонятно. Парень — не бомжара, у него жена и ребёнок, которые пытались что-то раскачать по поводу убийства, но ничего не вышло.

С теми кто в карантине непосредственно был, когда его забили, я разговаривал, там же все боятся, никто почти ничего не рассказывает. Бывает, когда хорошие знакомые, если они знают совсем друг друга хорошо, тогда могут что-то подрассказать, а так молчат все от греха подальше, потому что там специально ходят люди, слушают, кто о чем разговаривает, и докладывают , и вообще большинство стукачей.

Там лишнего не скажешь, я вот перед самым своим освобождением точно так же чуть не попал, отговорился. Мне питерский один наш, но он меня не слил, там все нормально и  местный карел, попросил: “Ты в интернете там пишешь?” Я-то как раз за интернет-то и сидел. “Давай, когда отсюда освободишься, мы тебе составим список перед освобождением, расскажешь там, что тут происходит противозаконного, отправь потом в прокуратуру или еще куда-нибудь журналистам, а инфы у него было очень много”. Ну, я и ответил: “Да, можно”.

Проходит месяца два, и этот  осужденный Карел, который мне это предложил, меня же берет и сливает активу. Мне там отбили уши за это, короче ничего страшного, уши синие и всё. Без согласия оперативников вас серьёзно никто не тронет, но заставили написать заявление, что я признаю, что я хотел это сделать. Хотя я ничего противозаконного не собирался, я написал заявление, о том, что я собирался рассказать о противозаконных действиях происходивших там.

И вот меня вызвал оперативный сотрудник, Копейкин, поговорили мы с ним, ну он адекватный оказался. Он сказал, что я ни в ШИЗО вас закрывать не буду, ничего с вами делать не буду, смысла ломать вас нет. И понятно что вы сейчас расскажете, что не будете писать, а можете написать потом — нам насрать по сути, тут все как было, так и останется. В интернете про нас пишут, и фамилии даже назвал, кто пишет. Оперативник говорил — мол ради кого ты это все писать будешь, они тебе жалуются как здесь хреново, а потом сами же тебя сливают, ты пострадать бы мог, ради кого? Они сидят уже в этом много лет,  привыкли к этому. Причём заметьте,  зеки вас рвать будут, а не я, ради кого вы тут хотели что-то сделать. Потом он мне рассказал про беспредел на черных зонах в отличие от их зон. Рассказал про видео в интернете, где на какой-то зоне кипятильник в жопу вставляют и включают его, вот это говорит, действительно беспредел.Сказал, что я не глупый, хоть и кошу под дурачка,посоветовал подумать.Ну как-то мы поговорили так и он меня оставил в покое.

В принципе самый адекватный  опер попался, потому что если бы кто-то другой, не знаю что со мной было бы, но разорвали бы мне жопу палками точно там. Копейкин адекватный, благодарен даже ему, этому оперативнику: он объяснил, и я так подумал — действительно, нафиг мне это писать. Чуть не пострадал из-за этих козлов. Я освобождался,и ко мне еще подходил питерский наш, говорил, давай там раскачай это, но я сказал, отстаньте от меня, ничего не знаю и  общаться про это не буду, с этими разговорами про беспредел, это мне не интересно больше. Смалодушничал, хотел уже освободится поскорее и забыть этот конц.лагерь, как страшный сон, правда до сих пор не получается.

Н. Зотова: А когда этот разговор с Копейкиным был?

М.: Как раз когда убили парнишку,  начались эти разговоры в зоне, которые стали усиленно пресекать, это было в мае месяце, в конце мая. За день до освобождения со мной еще завхоз поговорил, дал совет ничего не писать, ибо сижу возможно не в последний раз, а тогда ФСИН распределит меня опять на Карелию и там мне припомнят всё, администрация там мстительная. Плюс адреса мои есть у администрации, так что если очень надо , они меня и в Питере найдут.

Н. Зотова: А освободились вы примерно когда?

М.: В июле, 1-го июля 2016 года.