Разговор с бывшим заключенным ИК-7 по имени Игорь Александрович

Нас привезли в ИК-7 в октябре, 26.10.2009 года.

В этом учреждении даже не любят, когда вы просто пишете по своему уголовному делу жалобы. Вас пытаются всяко ущемить, ещё что-то.

Вот я приехал туда, мы там, у меня там был напарник Эдик. Мы начали писать жалобы на администрацию, на условия содержания, на всё. Там зимой ходят в летних ботинках, не давали воду, не давали там мыться.

Создавали такие ужасные условия, чтобы человек там бегал, на кого-то стучал, сдавал. Начинаешь высказывать своё мнение, тебя начинают провоцировать и специально создавать условия, чтобы ты чего-то сделал.

Кто сотрудничает с администрацией, они пишут на тебя бумаги – и уходишь в штрафной изолятор.

Вот мы начали писать жалобы на них, на условия содержания, на обеспечение – на всё. Нас начали преследовать.

Кончилось это тем, что — я даже не понял, как это произошло — кто там давал какие показания. Короче, мне поставили красную полосу – отправили в отряд.

Потом я стал дальше опять жаловаться. Всяко там отправляли, и через свободу, и через свидания жалобы.

Приходили проверки, но простому человеку там без адвоката… Если ты и написал, приходит даже какая-то проверка – они все спускаются вниз… На старшего напишешь – спускают вниз.

Идёт как в прокуратуру, там приходит, например, с местной прокуратуры Ивлев, и начинают там до тебя докапываться, всякое там говорение – и всё, тебя закрывают в изолятор, из которого ты вообще никогда не выйдешь.

— В ШИЗО сидели? В каком году?

— Да, я сидел там с 11-го года по 12-ый. Меня признали злостным нарушителем.

— Теперь вопрос такой, в ШИЗО били или нет?

— Да, да, да! Конечно, били. Там бьют всех.

— Как Вас били?

— По-всякому бьют. Чего они бьют? Растяжку тянут. Растягивают тебя. Если камеры были, они выходили все там дальше, за прогулочным двориком.  Они отсекают там отдельно, там нет у них ни камер, ничего.

При Федотове меня закрывали, признали меня злостным нарушителем, сделали меня склонным к побегу. Ну и закрыли в изоляторе… Это уже не жёсткие условия, а сделали помещение камерного типа при закрытой двери. И они там провоцировали меня. Вот я там в ПКТ сижу, потом раз – и на 15 суток уехал обратно в ПКТ. Вот так получалось у меня.

— Как проходят пытки в ШИЗО?

— Это делается во время проверки. Идёт пересменка. Там получается, одна смена сдаёт, другая принимает. Они выключают камеры, эти регистраторы – они ещё были при мне – они их не включают вообще никогда. Они пишут, когда им надо, а когда не надо, не пишут.

Есть специальные места, где не установлены камеры. В которых производятся пытки.

И когда человека бьют, вот происходило даже рядом со мной, с камерой, там включается очень громко музыка… То есть если чего-то в одном углу сделается, во втором ты вообще не услышишь… Они включают очень громко музыку. У них стоят колонки там, усилители. Они включают такой звук, что только когда они кого-то будут убивать, в соседней камере или через камеру  — эти ещё чего-то могут там услышать, дальше я уже этого не услышу. Когда в последний раз кого-то начинают бить, все начинают стучать. Эти ФСИНовцы запоминают, в каких камерах стучат. Потом подходят и на следующей проверке начинают тебя уже там тянуть, рвать, ну и соответственно и бить там как-то: по голове там по-всякому, по животу там. Вот так вот.

— А какие камеры вы называете пыточными?

— А там, где нет камер. Я не помню, там, по-моему, пятнадцатая, шестнадцатая, какие-то вот такие номера были, когда идёшь на прогулку…

— Четырнадцатая, может быть?

— Ну где-то там, да. Там три камеры такие. Когда идёшь на прогулку по коридору, она там сзади, за душевыми, за баней. Там такое, железная дверь, она отсекает как бы выход на прогулку. Вот за этой дверью… камеры. Там под дверями щели — сантиметров пять шире, и вбок шире. И когда тебя туда закрывают, там даже летом холодно, а зимой там вообще невозможно. Так что тебя туда закрывают, там получается, что ты там отдельно отсечён – это отдельная дверь.

Они открывают прогулочный дворик, так что получается, что ты сидишь как на улице. Там такой промежуток на три камеры. Ты зашёл – его закрыли. Они открывают двери в прогулочные дворики.

Там люди уже доходили до того, что ломали унитазы, вскрывались осколками. Там придут, его зашьют – и опять давай пытать их.

Когда меня закрывали туда, я за один день там заболел. Пришла врач, и меня перевели в другую камеру. За одну ночь я заболел. Прям холодом пытают они.

— А каким образом производится растяжка?

— Это руки тебе растягивают, дерут, кто-то за спину держит. Получается, ладошки тебе выворачивает. Ноги на ширине плеч ставят, но на самом деле не на ширине, они тебя на шпагат тянут. Кто-то держит, кто-то тебе на копчик давит, кто-то по ногам бьёт, ноги тянут тебе.

— А до какого уровня шпагат?

— В зависимости к кому какое отношение. Если просто кого-то попугать, ну там как бы несильно. А кто-то не надевает повязку или ещё что-то, ну там уже всё, там доходит до «вытяжки». Человек не надевает повязку – его там просто убивают. Это там ходячий человек-труп. Над ним могут издеваться, пытать. Это страшно, что вообще там творится.

— А ещё рассказывали про подвешивание… Такое было?

— Вот у меня не было. Но я знаю, что подвешивают. Кто не надевает повязку, там людей просто пытают. Там пытают так, что убивают. Вот Зелимхан когда при мне был, он со мной пересекался там в соседних камерах. И вот его забирали. Я помню, что от него адвокаты приходили, но – это всё ерунда. Это всё там у них повязано, там судьи повязаны, всё повязано.

У меня было, кстати, что жалоба – их просто обратно отправляют под каким-то предлогом и всё. А соответственно второй раз ты уже не можешь обратиться. Они подвешивают…  Они не то чтобы подвешивают, они вообще просто убивают.

— Есть предположение, что «ломают» воров в законе…

— Это там без разницы. Они заставляют, чтобы вступали в ряды всяких там самодеятельных организаций, ещё чего-то, какие-то бумажки подписывали. Если вы просто отказываетесь, говорите «я не хочу», по идее вас должны за это наказать на 15 суток, пускай даже. Вы там отказались надевать — ну вот какой-то внутренний распорядок, да? — надевать повязку <P.S. отказ надевать повязку дежурного — характерная особенность так называемых «блатных»> А они считают, что это вы так глубоко придерживаетесь воровских традиций, и они вас просто начинают убивать. При мне было два грузина, которых из-за этой повязки переломали. Вот я не помню фамилий.

— Рассказывают, что находят лезвия у всех при приезде.

— Да, могут подкинуть, могут, да. А так… я вот один выходил в туалет, когда писал жалобы. И вот эти, которые с ними сотрудничают, дневальный там, они так не лезут, но присутствуют там. И всё, они как бы создают конфликтную ситуацию, они напишут, что ты там на них кинул. Могут даже тебе голову разбить, а сделают это так, что это ты на них кинулся и перегнул, спровоцировал ситуацию. А это я вообще не удивляюсь: лезвия подкидывают – это там вообще спокойно. Вещи в общем доступе у них, спокойно взяли,  тебе бросили – и всё.

— А когда прокурор приходил с проверкой, можно было пожаловаться ему?

— У нас был такой начальник участка Сулимов. Он был начальником участка и замначальника колонии. В ШИЗО он заставлял дневальных с общего режима в суп, в пищу  доливать жидкость с аккумуляторов. Понимаете, да? А потом начиналось там желудка расстройство. И его попросили за  это уйти.

Когда прокуроры были, вот стоим мы на проверке, выходит там дневальный и говорит: «У кого есть вопросы, прокурор сейчас будет принимать». И вот когда поднимаешься, там стоят, например, дневальные, начальники. И Сулимов выходил потом и говорил этим лицам, дневальным: «Чего эти опять пришли? Вы чего, не можете с ними ничего сделать что ли?»

Вот я ходил к прокурору жаловаться: положено так? – я 4 года проходил в Карелии в одних ботинках. Всё, что положено — зимнюю одежду и ботинки – ты должен по состоянию здоровья только получить.

Я захожу к прокурору, объясняю, что положены тёплые вещи, ботинки. Вы не можете меня обеспечить? Почему на складе свои тёплые вещи не дают тогда забрать? У меня там установленного образца, тёмно-коричневые. Мы сидим с ним, разговариваем. Да, говорит, тебе положены валенки зимой. Вот он сидит и говорит: «Выдайте ему валенки».

А на следующий день я поехал на 15 суток, меня начинают раздевать, чтобы я никуда не писал и больше не обращался.

— На пытки и избиения Вы жаловались?

— Там жаловаться-то?! Там пожалуешься! Я пробовал. У меня такие люди были, кто освобождается, он пишет от моего имени. Я просил людей, от моего имени чтобы, когда освобождались, писали. Соответственно приходит проверка. Когда проверка проходит, в изоляторе начинают над тобой издеваться. Я понимаю, сейчас меня просто убьют, и никуда не денешься. Приходится от каких-то ситуаций писать отказы там. Понимаешь, что иначе тебя убьют там.

— А когда Вы освободились?

— Я освободился 22 августа 2012 года.