Разговор с бывшим заключенным А.С.

Зеки меня прозвали адвокат. Я был адвокатом, я очень много заключенным писал жалобы, ходатайства. Им потом скидывали срока, и по УДО уходили, на поселки уходили, в колонии-поселения. Меня боялись, сотрудники ФСИН мне говорила просто: “Не пиши жалобы, не пиши жалобы”. А я написал. Там есть такой, в ИК-7, такой Матросов Евгений Борисович, вы слышали? Есть такой ещё Рубцов Сергей Юрьевич. Рубцов — начальник отряда строгого режима, 3-го отряда.

Я был там на строгом режиме. Я тоже получал много выговоров, меня тоже сажали в ШИЗО. Дело в том, что они там уже офигели вообще. Я повидал очень много, как там в изоляторах “ломали”, тянули. Туда заезжали “воры в законе”, их не поднимали вообще в зону <оставляют в изоляторе>.

Я сначала сидел на одной зоне в Мурманске. Там хорошая зона. Потом мне сделали “перережимку”, я поехал в Надвоицы (ИК-1 респ. Карелия). С 2006-го года по 2009-й год я пробыл в Надвоицах. Потом в 2010-м году меня перевезли как опасного рецидивиста в ИК-7 на строгий режим. И я с 2010-го по 2014-й год я “от звонка до звонка” сидел.

Меня не отпускали ни по УДО, мне вот дают нарушение, и нарушение у меня как бы в течение года должно погаситься, но оно не гасится и мне дают другое нарушение. И меня не выпускали, и вот я отсидел ровно 9 лет.

— А что касается первой колонии ИК-1, которая в Надвоицах, там были какие-то нарушения?

Там тоже в изоляторах били. “Хлоркой” заливали, там был такой ещё, как его, он работал, дневальный такой, он зэк. Он работал в этом, в ШИЗО, Оноприенко такой. Он сам из Нижегорска. Да его уже и в живых нет, его уже убили. “Хлоркой” там заливал полностью эти ШИЗО, штрафные изоляторы. Там я вам скажу, даже увозили в больницу, понимаете? Если какая-нибудь комиссия приезжает, прокурор — вообще прячут этого зэка, чтобы никаких проблем не было среди у этой администрации.

— То есть серьезные повреждения были, что человека в больницу увозили?

Да-да-да. И ноги ломали, и все.

— А люди пытались каким-то образом жаловаться?

Да пытались, пытались. Но ни жалобы, ни заявления, ничего вообще не уходит. Со спецотдела вам дадут бумажку, чтобы вы расписались. А само письмо, оно не ушло. Заявление вообще не ушло за территорию, понимаете?

— Понятно. А в ИК-7 что было?

В ИК-7 одного мужичка знаю, он с Москвы сам. Он там не русский, он на костылях, он весь избитый. Он на костылях, не может идти. Ему говорят: “Давай, пошли быстрее!”. Там, на какое-то обследование в больницу. Врачи, они вот что-то говорят, не верьте. Я с врачами сам судился. Там есть такой Теремицкий, он бывший этот хирург. Не верьте! Там напишут заключение очень плохое. Мне вот этот Матросов, понимаете, очень много горя принес. Я хочу именно прямо дать интервью, именно за этого Матросова, за этого Рубцова, за этого Коссиева, понимаете? Ну просто я… просто не хочу, чтобы они больше там работали.

— Скажите, а вот вы попадали в ШИЗО сами?

Я попадал, да. Я даже, понимаете, видел, как там “растягивали”. В камерах они ничего не делают. Потому что там камерное наблюдение. Они выводят в коридор, и вот тут в коридоре начинают “растягивать”. Вот на “галеру” они выведут и начинают “растягивать”. Или там есть даже эти, бытовки, где это, ну заключенные переодеваются на улице, там в этом ШИЗО. Туда вот именно, их туда загоняют и там просто, и пытают, и бьют, и “растягивают”.