«Нас всех потом похоронят». Рассказ о том, как в ИК-1 Карелии готовятся к проверке из Москвы

В колонии Карелии с инспекцией в четверг-пятницу (17-18 августа) прибудут представители ФСИН из Москвы. Карельские тюремщики об этом знают давно — и тщательно готовятся. Запугивают заключённых, красят заборы. Посмотрим,чем закончится проверка,на которую особенно надежды нет — а страх за заключённых есть.

 

Адвокатский опрос Чиликина Евгения Александровича, проведенный 2 августа 2017 года адвокатом Маркиным Константином Александровичем в колонии ИК-1 (ФРАГМЕНТЫ)

7 февраля 2017 года в 10-30 мне сказали написать заявление на свидание с адвокатом Маркиным. А в 11-00 вызвали в штаб и просили написать отказ от свидания с адвокатом Маркиным К.А., также сказали, чтобы я не рассказывал ему ничего, так как мне тут еще сидеть.

<…>

5 марта 2017 года администрация колонии (Копейкин) предлагала не ходить к адвокату Маркину К.А.

<…>

22 марта 2017 года представители администрации колонии опять предлагали мне не ходить к адвокату Маркину К.А. на встречу.

<…>

29 марта 2017 года приезжал Шарапов (Уполномоченный по правам человека в РК). В 14-10 он приходил в отряд наш, раздал анкету для заполнения. А в 14-20 прибежали Костин Юрий с оперативником колонии, чтобы сказать нам о необходимости цензуры этих анкет – они проверили анкеты, чтобы знать, кто о чем написал.

29 марта 2017 года администрация колонии предложила мне уехать в любой регион страны, чтобы сидеть свой срок дальше. Взамен я должен был что-то касаемо Зайцева А.Н. сказать под видеозапись. Ответ мне необходимо было дать сразу, без каких-либо гарантий со стороны администрации ИК-1. Мне давали «слово офицера». Я отказался что-либо говорить без гарантий, одного лишь «слова офицера» мне мало.

<…>

9 мая 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что если я дам какие-либо показания относительно колонии, а также по факту того, что мне предлагали 29 марта 2017 года, то я уеду нюхать хлорку и подыхать от лечения туберкулезом.

<…>

27 мая 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что я допрыгаюсь – уеду на Онду (в ЛИУ-4), как все – по подозрению в заболевании туберкулезом, и там уже буду потом доказывать, что я здоров. (Туда уже уехало несколько здоровых людей).

28 мая 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что Кердалёву дали 6 месяцев ПКТ, а со мной все будет намного хуже. Сказали, что я сам должен догадываться, в каком месте делают так, что осужденные начинают сожалеть о том, что они вовремя не остановились и не пересмотрели свои взгляды на определенные вещи. Также добавили, что мне ещё можно остановиться и пересмотреть свою позицию, перестать общаться с адвокатами. Что пока всё в моих руках.

<…>

31 мая 2017 года в колонию приезжали <начальник УФСИН по Карелии> Терех А. В. И <уполномоченный по правам человека в Карелии> А. Шарапов, которые в 4 отряд не заходили. В спец.отделе я видел Шарапова, который спросил у меня, как нас кормят, как относится администрация колонии, есть ли у меня какие-то жалобы. А также он добавил для всех, что если кто-то хочет попасть к нему на прием, то он будет работать в штабе колонии. Только при этом он не объяснил, как к нему попасть на прием (из отряда в штаб). Также он посмеялся над тем, что ему никто ничего не говорит (он был перед построенным отрядом, никто не жалуется в присутствии всего отряда).

<…>

13 июня 2017 года сотрудники колонии сказали мне, что если бы так вел себя в начале 2000 годов, то меня бы отправили на Онду, а там хлорка бы сделала свое дело. Но сейчас другое время и администрации колонии все что остается – это ждать, когда все утихнет, и я заболею туберкулезом. Так же добавили, что у меня якобы очень плохой цвет глаз и лица, и спросили у меня, когда я делал флюорографию.

<…>

30 июня 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что все, что я делаю, хожу к адвокату и рассказываю, что происходит в колонии, не приведет к положительному результату, который я желаю увидеть, так как комиссия с Москвы, которую тут ждут, будет в курсе обо всем, что здесь происходит.

На мой довод, что ничего не будет только в том случае, если никто ничего не скажет <комиссии>, а молчать не будут, мне ответили, что все равно уголовное дело не заведут, а нас всех потом похоронят, а кого-то отправят в Онду сдыхать на хлорке, а возможно кто-то и не освободится никогда. Под словом «кто-то» подразумевался я, поскольку к адвокату хожу только я один.

<…>

7 июля 2017 года прокурор по надзору за соблюдением законов в ИУ Храпченков И. В. вел прием, вызывали желающих. Эта информация до осужденных не дошла. Активисты отряда решили сходить сами и рассказали, что в отряде все хорошо.

<…>

А 14 июля 2017 года этот активист Блохин мне сказал, что когда уедет комиссия из Москвы, меня уничтожат. Также он добавил, что я живу, пока ко мне ездят адвокаты.

15 июля 2017 года случайно подслушал, как активисты обсуждали, как меня определить в «петушатник». Я понял, что им на это дали добро, чтобы другим было уроком, как идти против администрации.

<…>

Примерно 17-18 августа 2017 года в колонии ждут массовую московскую комиссию ФСИН. Все красят, чистят, кладут новый асфальт.