Карельская ИК-7 наносит ответный удар: в Сегеже скоро начнутся суды о «ложном доносе» и «дезорганизации»

Больше года назад оппозиционер Ильдар Дадин, содержавшийся в ИК-7, смог передать письмо о пытках и издевательствах в колонии. Разгорелся медийный скандал, в ходе которого о насилии в учреждении рассказали ещё семеро заключённых. Все они подвергались серьёзному риску. В частности двоим осуждённым из ИК-7 администрация отомстила уголовными делами, по итогам которых суд может добавить им срок.

Коба Шургая был привлечён за «ложный донос» (ст. 306 УК), то есть за рассказ о применявшихся к нему пытках и избиениях. 27 ноября его уголовное дело поступило в Сегежский городской суд, информации о дате первого заседания пока нет.

Хазбулат Габзаев был обвинён в «дезорганизации деятельности учреждения» (ст. 321 УК). Ему предъявлено окончательное обвинение, а обвинительное заключение сейчас уже находится на утверждении в прокуратуре.

Габзаев намерен судиться в «особом порядке» (что предусматривает формальное признание вины). Шургая, напротив, сказал адвокату, что будет бороться до конца и доказывать, что его действительно били.

Обоих осуждённых будут представлять в суде наши адвокаты. К сожалению, у нас не хватает пока ресурсов, чтобы обеспечить им поездки и оплату работы, и поэтому мы в очередной раз вынуждены обратиться к вам (внести пожертвования проекту «Территория пыток» можно тут).

А пока мы вкратце напомним истории каждого из этих осуждённых.

 

Тюремная хореография Кобы Шургая

 

«В период с 10.09.2016 г. по 23.01.2016 г. пока я находился в ШИЗО я слышал как ежедневно избивали Шургая Кобу. Он кричал свои фамилию, имя, отчество, за что сидит, срок начала и конца срока. По этим крикам я и узнал как его зовут», – рассказал в декабре прошлого года адвокату Максиму Камакину заключённый ИК-7 Мурат Нагоев.

«На сегодняшний день там находится Шургая Коба Шалвович, – чуть раньше сообщила на пресс-конференции в Сахаровском центре в ноябре 2016 года мать одного из заключённых колонии Лариса Гелисханова. – Спрятали его где-то в медблоке. Переломаны рёбра, синяки. Его будут держать, пока это всё видно. Они его не покажут. Я отправила адвоката сегежского».

Сам Шургая рассказывал адвокату «Агоры» Виталию Черкасову: «Меня избивали два раза в день (каждый пересменок) на протяжении более девяти месяцев. В результате систематических избиений мне нанесены следующие повреждения: сломали ребро в грудной клетке, повредили позвоночник, обе лопатки, повредили уши, желудок, повредили ноги. Опухоль на ноге до сих пор не спадает, разорван пах путём принудительного растягивания на шпагат».

Избиения, по словам Шургая, продолжались с 13 мая 2015 года по 14 февраля 2016 года. Насилие одновременно применяли 10-12 сотрудников колонии. Шургая говорил также, что «травму спины получил, когда ноги и руки тянули в разные стороны и коленом упирались в спину».

Повреждения на теле Кобы Шургая были видны и адвокату Черкасову в декабре 2016 года, через год после пыток: адвокат отмечал, что на груди заключённого заметны «выпирающие островки, как будто это неправильно сросшиеся рёбра». В октябре 2017 года адвокат Камакин смог пройти в ИК-7 с фотоаппаратом и заснял бугорки на груди Шургая, сильный хруст его позвоночника и опухшую лодыжку. Последствия травм заметны до сих пор: «опухоль в районе правой стопы не спадает более двух лет; сильная боль в правой ноге; при ходьбе периодически правая нога немеет. <…> Боли в позвоночнике, в районе поясницы; боли усиливаются, когда наклоняюсь, хожу, сижу; сильный хруст в районе лопатки. Эффективной медицинской помощи я не получаю, опухоль на ноге не спадает, боли при ходьбе сохраняются, желудок болит постоянно», – рассказал Шургая в сентябре 2017 года.

Проверка по жалобам Шургая закончилась вот таким выводом судмедэкспертов: «У осуждённого Шургая К.Ш. имеется заболевание ног, одной из причин развития могла стать «высокая нагрузка на суставы стопы, которая возникает в следствии спортивных тренировок, тяжёлой работы (Шургая К.Ш. по специальности хореограф)». Хореографией, однако, он занимался в последний раз 30 лет назад в школьные годы.

Угрожать уголовным преследованием самому заключённому администрация начала сразу же. 12 декабря 2016 года сотрудники колонии отняли у адвоката Черкасова заявление Шургая о применявшихся в его отношении пытках, а 14 декабря, как рассказывал Шургая, начальник ИК-7 Сергей Коссиев вызвал его к себе, отдал заявление и пообещал за жалобы добавить к сроку минимум полтора года. Уже в феврале 2017 года было возбуждено дело по ч. 2 ст. 306 УК РФ (заведомо ложный донос, соединённый с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления). За это можно получить до трёх лет колонии.

 

Издевательства на религиозной почве: история Хазбулата Габзаева

 

Вероисповедание мусульманина Хазбулата Габзаева стало основной причиной насилия со стороны администрации. Сотрудники колонии, как утверждает Габзаев, пытались принудить его есть свинину, водворяли за отказ в ШИЗО, где подвергали избиениям и пыткам. Издевательства начались с момента его поступления в ИК-7 в мае 2016 года.

«22.09.16 на утренней проверке, камера №5, Габзаева Х.Э. избивали за то, что он молился. Я это запомнил, так как я тоже был в ШИЗО за молитвы,рассказывал осуждённый Мурат Нагоев адвокату Светлане Яшиной в декабре 2016 года. – 12.10.16 Габзаева Х.Э. опять закрыли в камеру №5 ШИЗО, его избивали по религиозным причинам. Я слышал, как он кричал: «Я капусту съел, а сало выкинул». Инспектора его избивали, требовали, чтобы он написал он им заявление об отказе от пищи, а он им кричал, что не отказывается от пищи. Также его избивали 16.10.16, также за отказ от свинины».

Выступая на пресс-конференции в ноябре 2016 года, Хаджимурат Габзаев, брат Хазбулата, рассказывал: «Непосредственно после этого [отказа есть свинину в сентябре 2016 года] его водворили в ШИЗО, там избивали, растягивали, били по пяткам, били по голове, у него потерян на правое ухо слух от избиения. Потом его выпустили. Спустя 5 дней, ему в столовой обложенное свининой, свиным салом принесли блюдо. И сотрудник … приказал съесть. Он в очередной раз отказался. За это его выдворили опять в ШИЗО 7 октября. 26 октября тоже, находясь в ШИЗО, его вывели из камеры, подняли за ноги, несколько раз ударили деревянным молотком по пяткам».

К 1 декабря 2016 года, когда Хазбулата Габзаева посетил адвокат Виталий Черкасов, он по-прежнему был в ШИЗО. С 7 октября к тому времени Габзаев находился в штрафном изоляторе 50 суток: «Если сотрудники фиксируют, что находясь в ШИЗО, я совершаю намаз, они продлевают мне срок содержания в изоляторе с формулировкой: “совершал религиозный обряд не по распорядку”», – сказал он адвокату.

В декабре 2016 года Габзаева продолжали избивать. «Прямо в камере меня сбили с ног, надели наручники, очень сильно затянули на запястьях, от чего я испытывал сильную боль. Меня вывели в коридор и сильно дёрнули. Наручники причинили мне невыносимую боль.

После этой «проверки» меня завели в камеру, надели на голову мешок из плотной, толстой ткани, перевязали этот мешок в области глаз верёвкой с целью, чтобы этот мешок не слетал с головы, после чего нанесли множество ударов по голове, в верхнюю и затылочную часть, которую закрывал этот мешок. После чего меня пристегнули наручниками руки за спину к отопительной трубе и оставили в таком положении на срок не менее часа», – рассказал он адвокату Максиму Камакину 27 декабря 2016 года.

Габзаев неоднократно говорил и о том, что сотрудники колонии издеваются над ним морально, оскверняя Коран: клали книгу в лужу супа на столе, бросали на пол, накрывали грязной тряпкой.

Адвокаты и родственники Габзаева, а также общественники обращались с заявлениями о преступлениях в отношении осуждённого в Следственный комитет и Прокуратуру. После неоднократных отказов и новых проверок уголовное дело так и не было возбуждено.

Зато в конце января 2017 года уголовное дело было возбуждено против самого Габзаева. Его обвинили в том, что он бросил две тарелки в сотрудников ФСИН, одна тарелка попала в голову младшему инспектору Ильюкевичу В.И., причинив ему физическую боль. Дело квалифицировали по ч. 2 ст. 321 (применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, совершённое в отношении сотрудника места лишения свободы в связи с осуществлением им служебной деятельности). Максимальная санкция за это составляет пять лет лишения свободы.

Габзаев признал вину и попросил о рассмотрении дела в особом порядке (то есть без исследования доказательств). Он утверждает, что его оскорбляли и провоцировали, и это стало причиной отчаянного жеста.