Из кемеровской ИК-37 освободился очевидец пыток

В минувшем месяце заключенные кемеровской колонии ИК-37 рассказали адвокату о том, что 12 сентября 2017 года к ним незаконно применяли силу. требуя подписать заявления о соглашении с администрацией. Мы получили от заключённых соответствующие письма. СК начал проверку кемеровской колонии ИК-37. Заключённый Круглов Даниил Евгеньевич, освободившийся из этой колонии, рассказал под видеозапись о том, что он видел в день «обыска».

 

 

«12 числа в колонию зашли 150 человек в масках. В помещение ШИЗО/ПКТ зашли около 30 человек, из них было 5-6 масок. Сначала они по первому этажу прошли, и мы слышали крики, удары, стоны… Осужденных начали выводить в прогулочный дворик, и они сказали нам, что их бьют, одному сломали два пальца на ноге. Потом они поднялись на второй этаж, где находится ПКТ, в камерах сидят по три-четыре человека. Вывели на продол, раскидали в разные стороны и начали их избивать. Мне видно было, я слышал удары, орали на них, заставляли делать доклад, обзывали, растяжку делали, били в область сердца, по рукам, по ногам. Я начал кричать, чтобы они перестали избивать осужденных. Они открыли глазок, сказали: вам то же самое сейчас предстоит. Я не стал ждать, чтобы меня начали избивать, вскрыл себе руку, начал биться головой об шконарь, у меня есть ссадины и порезы.После чего осужденных вывели на цлицу, открыли нашу дверь, начали кричать: выбегаем на продол, девочки. А камера наша была вся в крови. Там сидел я, Красильников, Мосалович и тувинец, фамилию не помню. Они зашли, а мы были все вскрытые. Они с нами начали разговаривать как-то по-другому, зная, что я освобождаюсь. Вывели нас на продол, прошмонали, вывели во дворик, перебинтовали. На камеру спросили, били нам или нет. Я сказал, что пока нас не били. Потом нас закрыли в ШИЗО, но мы слышали избиения осужденных камера номер 13, 14. Лысенко были, Паникоровского, Ломоносова, Грибушина. А мы сделать ничего не могли. После чего, два часа прошло, всех со дворика вывели обратно по камерам. Нашу камеру начали заводить, а Красильникова Михаила оставили на продоле. Он ушел со следователем, минут 15 мы его не слышали, не видели. Потом видели, как его ведут в сторону санчасти, но зашли в карантин, и я услышал крики: «Бейте, что хотите делайте». Часа через полтора вывели монгола с карантинного отделения, после него минут через 30 вывели Красильникова. К нам его в камеру не завели, я через окошко крикнул ему, как что. Его завели в камеру номер 16, и он рассказал, что в карантине происходили избиения, насильственные действия, палку в жопу засунули. Рассказал, кто бил. Также он пояснил, что видел Паникоровского, с ним то же самое произошло. Позже мы встретили Паникоровского, он сказала, что его избивали в медсанчасти, и засунули ему ёршик в жопу, заставляли написать отказ от воровских традиций, заявление писать в актив. И всех их прикрывал Косаргин в этот день».