ИК-31 Красноярского края: заявление Хасанби Хупсергенова

33-летний Хасанби Хупсергенов, осужденный к 12 с половиной годам строгого режима по делу о совершенном в 2005 году нападении вооруженного подполья на Нальчик, подвергался пыткам в ЕПКТ (внутренней тюрьме) ИК-31 в Красноярске. Обращение сестры заключенного Аминат Хупсергеновой, в котором цитируется письмо брата, написанное в середине апреля, опубликовано на сайте Кабардино-Балкарского регионального правозащитного центра. Это же обращение направлено в Комитет за гражданские права, а также генпрокурору Юрию Чайке и директору ФСИН Геннадию Корниенко.

После вступления приговора в законную силу Хупсергенова доставили в ИК-17 в Красноярске. При поступлении туда, отвечая на вопросы фсиновской комиссии, он сообщил, что намерен использовать права, гарантированные заключенным, в том числе право на УДО. После этого начальник отряда пообещал зэку «нелегкую жизнь». Хупсергенова по надуманным поводам помещали в ШИЗО, затем перевели в ОСУОН (отряд строгих условий отбывания наказания), а позже отправили в ЕКПТ ИК-31 — якобы за нарушение формы одежды. В самой ИК-31 режим общий, а не строгий, однако ЕПКТ существуют не во всех колониях, а лишь в некоторых и обслуживают сразу по несколько учреждений вне зависимости от режима.

В ИК-31 Красноярского края Хупсергенова доставили вечером 26 ноября 2016 года. Сразу по прибытии заключенного раздели до трусов, повалили на пол и выкрутили руки, а один из фсиновцев наступил ему ногой на шею. Руки Хупсергенову связали и начали вытягивать; одновременно ему выкручивали коленные суставы. По состоянию на 13 апреля, отмечал зэк, колено у него продолжало болеть. Хупсергенов начал кричать. Фсиновцы громко включили радио и принялись избивать осужденного ногами по голове и одновременно выкручивать пальцы рук, коленные суставы и душить полиэтиленовым пакетом. Также его били ногой в глаза. Всего в пытках принимали участие шестеро фсиновцев. Имена некоторых приведены в письме заключенного.

Периодически издевательства прекращались, и оперативник требовал от Хупсергенова согласия на сотрудничество. Еще один фсиновец заметил: «Ты смотри, этих ОНК’шников к нам не приводи, понял?» «В общем, за 3 часа, что я там валялся на грязном матрасе, мне напомнили все слова и выражения, которые я произносил при поступлении в Красноярск», — сообщал осужденный. После трех часов пыток у Хупсергенова поинтересовались, кто он «по жизни». Заключенный ответил: «Мусульманин». После этого его пригрозили отправить в камеру к «мусульманину-педерасту», однако этой угрозы не выполнили и посадили в отдельное помещение, не предназначенное для содержания людей.

На другой день после подъема Хупсергенова завели в неотапливаемую клетку, разорвали на нем белье и оставили голым и босым на бетонном полу, включив вентилятор, задувавший с улицы холодный воздух. Пытка продолжалась около полутора часов. Затем группа фсиновцев явилась и потребовала от заключенного написать заявление об отказе от «воровских традиций». Хупсергенов возразил, что никогда этих традиций не придерживался. После этого его вновь начали бить, душить, а также выкручивать ему суставы. При этом из фсиновцев бил осужденного молотком по ступням, а другой схватил плоскогубцами за гениталии и оттягивал кожу на них.

После пыток Хупсергенова отправили в камеру, где сидели двое других осужденных. Они рассказали, что их пытали подобным же образом. «От одного все-таки добились письменного соглашения (о сотрудничестве. — Ред.), а от другого не добились, зато сломали ему правую кисть руки, и на сегодня она у него криво зажившая, — говорилось в письме заключенного. — Но оба они ни за что не признаются, если у них спросят, применяли ли к ним пытки, потому что испуганы тем, что, если они напишут жалобы на сотрудников, их загонят в гарем обиженных».

13 января 2017 года Хупсергенова, сковав наручниками, вновь избили в ИК-31 по указанию оперативника. Сам
оперативник бил заключенного ногами по лицу и сломал ему нос. Фсиновец угрожал осужденному изнасилованием, а также заявил: «По освобождении ты не рассчитывай, что вернешься обратно. Тебе наденут мешок на голову, и ты окажешься среди людей, кто числится без вести пропавшим и целый день без паспорта и без документов работает в лесу за одну всего лишь консервную банку».

Чтобы объяснить наличие у Хупсергенова телесных повреждений, фсиновцы из ИК-31 спровоцировали драку между ним и сокамерником. В итоге, однако, заключенного вынудили написать объяснение о том, что он получил травмы, поскользнувшись на кафеле перед умывальником. По возвращении в ИК-17 телесные повреждения, полученные при пытках, в медицинской карте Хупсергенова зафиксированы не были. Между тем, отмечает сестра заключенного, после избиений у него лопнули капилляры в обоих глазах и все белки были залиты кровью; даже через три месяца на одном из белков оставалась красная полоса. Кроме того, одна рука у пострадавшего вовсе не действует, а другая действует лишь частично. Наконец, у него сломано ребро.

Фсиновцы, отмечает сестра Хупсергенова, заявляют ему, что он пленник и не может рассчитывать на такое же обращение, как другие осужденные. О пытках в ИК-17 в обращении родственницы не сообщается. Между тем говорится, что там Хупсергенова сейчас под надуманным предлогом посадили на полгода в одиночную камеру (очевидно, имеется в виду ПКТ — это тоже внутренняя тюрьма колонии, но с меньшим, чем в ЕПКТ, сроком содержания; ПКТ, в отличие от ЕПКТ, есть во всех колониях).