ИК-1 «Надвоицы» — пыточная колония Карелии

English

Чем дальше в лес — тем больше ада.

Получили большое количество жалоб из ИК-1 респ. Карелия: не только на растяжки и избиения, но и на (извините!) «палки в жопу». Более десятка заключенных из ИК-1 и примерно столько же бывших заключенных говорят о пытках в этой колонии.

Вот, например, человек, с которого началось по факту наше расследование пыток в ИК-1: Зайцев Александр Николаевич по прозвищу «Архара».

Сообщил об избиениях, которые произошли с ним — несмотря на то, что ему до этого делали операцию на сердце. Вымогали деньги, «растягивали». Также Зайцев сообщил об УБИЙСТВЕ заключенного, которого произошло в мае 2015 года. Жалобы Зайцева уже поступили в следственные органы, об этом имеются уведомления.

К Зайцеву мы отправили адвоката Наталью Василькову, и в беседе с ней подтвердил и уточнил данные своей жалобы.

Василькова попутно поговорила с ещё одним заключенным. Тот дал показания, но страшно боится и просит приехать правозащитников из Москвы.

«Я могу пояснить, что в ИК-1 при приеме осужденных применяются избиения вновь прибывших другими осужденными в карантине (стр. № 2). Избивают всех очень жестоко, заматывают скотчем рот, в рукава вставляют ручку от швабры, стягивают брюки и угрожают запихать палку в анальное отверстие. Избивают, запугивают, заставляют работать по ночам.

Эти требования идут от имени начальника учреждения через осужденных активистов. Нормальные осужденные, отбывающие наказание в ФКУ ИК-1 УФСИН РФ по РК, очень ждут представителя правозащитной организации и уполномоченного по правам человека. Считают что можно изменить ситуацию только на уровне РФ, так как местные региональные власти не вызывают доверия по вопросам избиений, производственный травм во время ночных бесплатных работ. Мы неоднократно обращались к местному прокурору Ивлеву, результата нет».

Ещё свидетельства о пытках в ИК-1 респ. Карелия от человека, имя которого обещали не раскрывать. Он находился в ИК-1 до недавнего времени, о происходящем там рассказал родственникам.

«Там в карантине, короче, есть такие Власов Артем, Ершов Андрей. Вот, они в карантине, короче, по установкам кого убивать, кого травмировать. Там есть два опера. Один, короче, Копейкин Денис Сергеевич, а другой Малевич Денис Александрович. И Заболоцкий, не знаю, короче, как его зовут, зам. по БОРу. Он сам с Онды (ИК-4) приехал. Он даёт распоряжение, как кого бить, кого как наказывать, за кем что контролировать. Если этих оперов, короче, оттуда убрать или как-то на них подействовать, конечно, всё там это прекратится».

Я успела позвонить нескольким бывшим заключенным из этой колонии, которые сейчас на свободе. Есть аудиозаписи разговоров, и все данные этих людей

Вот один бывший заключенный ИК-1. Интересно, что он использует даже не слово «бьют», а слово «убивают». Вот что рассказывает про пытки холодом.

«А в первой колонии (ИК-1) есть четвертая камера, вы в четвертую камеру в любой день зайдите, они даже ничего не сделают. У них там, видимо, полы вентиляционные, подпол чтоб поддувал. Я не знаю, почему, но там ледяные полы, там ледяная камера. Если на улице −5 или чуть-чуть меньше — все, батареи ледяные, конкретно, все по датчику, по температуре — это ужас какая температура в четвертой камере в первой колонии. То же самое, это вообще. А в десятой камере в первой колонии уже чуть-чуть потеплее. Возле батареи тебе сидеть не дают, прижиматься к батарее не дают, даже около садиться не дают, ничего не дают, сиди вон там возле этой лавки, там в холоде конкретном».

Вот — другой бывший заключенный ИК-1. Часть разговора — вот она, очень по-человечески рассказанная история, достойная пера Солженицына.

«Там лишнего не скажешь, я вот перед самым своим освобождением точно так же чуть не попал, отговорился. Мне питерский один наш, но он меня не слил, там все нормально и местный карел, попросил: «Ты в интернете там пишешь?» Я-то как раз за интернет-то и сидел. «Давай, когда отсюда освободишься, мы тебе составим список перед освобождением, расскажешь там, что тут происходит противозаконного, отправь потом в прокуратуру или еще куда-нибудь журналистам, а инфы у него было очень много». Ну, я и ответил: «Да, можно».

Проходит месяца два, и этот осужденный карел, который мне это предложил, меня же берет и сливает активу. Мне там отбили уши за это, короче ничего страшного, уши синие и всё. Без согласия оперативников вас серьёзно никто не тронет, но заставили написать заявление, что я признаю, что я хотел это сделать. Хотя я ничего противозаконного не собирался, я написал заявление, о том, что я собирался рассказать о противозаконных действиях происходивших там.

И вот меня вызвал оперативный сотрудник, Копейкин, поговорили мы с ним, ну он адекватный оказался. Он сказал, что я ни в ШИЗО вас закрывать не буду, ничего с вами делать не буду, смысла ломать вас нет. И понятно что вы сейчас расскажете, что не будете писать, а можете написать потом — нам насрать по сути, тут все как было, так и останется. В интернете про нас пишут, и фамилии даже назвал, кто пишет.

Оперативник говорил — мол ради кого ты это все писать будешь, они тебе жалуются как здесь хреново, а потом сами же тебя сливают, ты пострадать бы мог, ради кого? Они сидят уже в этом много лет, привыкли к этому. Причём заметьте, зеки вас рвать будут, а не я, ради кого вы тут хотели что-то сделать. Потом он мне рассказал про беспредел на черных зонах в отличие от их зон. Рассказал про видео в интернете, где на какой-то зоне кипятильник в жопу вставляют и включают его, вот это говорит, действительно беспредел. Сказал, что я не глупый, хоть и кошу под дурачка, посоветовал подумать. Ну как-то мы поговорили так и он меня оставил в покое.

В принципе самый адекватный опер попался, потому что если бы кто-то другой, не знаю что со мной было бы, но разорвали бы мне жопу палками точно там. Копейкин адекватный, благодарен даже ему, этому оперативнику: он объяснил, и я так подумал — действительно, нафиг мне это писать. Чуть не пострадал из-за этих козлов«.

«02.08.2013 г. начали не только пытать растяжками и т.п., как это производилось до этого дня, но и бить <…> Пытались порвать рот, затем скинули со стола на пол и продолжили побои. Затем подвесили и стали бить током.

В результате всего этого у меня были:

на правой стороне тела: перелом ребер, гематома височной части головы, кровоподтеки кисти руки, синяки на ягодицах и ногах, в области паха, кровавая рана ноги;

-на левой стороне тела: кровоподтеки кисти руки, повреждение пальца руки, резаные раны кисти руки, повреждение коленного сустава ноги, огромный „черный“ синяк в области почки, синяки бедра ноги.

Нормально дышать из-за сломанных ребер я не мог около трех месяцев.

В медицинской помощи мне было отказано.

В регистрации побоев мне было отказано».

«За отказ надевать повязку и делать доклад, на меня не налагалось взысканий, но, дважды в день меня тянули, растягивая в стороны ноги, умышленно причиняли сильные физические страдания, чтобы сломить мою волю и принудить меня к надеванию повязки и докладу.

Во время этих экзекуций, осужденный, исполняющий обязанности дневального по ШИЗО ПКТ, выливал мне в камеру раствор хлорки, после чего нахождение в камере было невыносимо, кашель и рвота не прекращались «до следующей проверки», потом все начиналось сначала.

Так как во время «растяжек» сотрудникам ИК-1 казалось, что боль причиняется мне недостаточно сильная, меня, заткнув мне рот, избивали, нанося удары по различным частям тела, но, при ежедневном медицинском осмотре, медики отказывались замечать появляющиеся каждый день у меня на теле гематомы и ссадины.

По поводу творившегося в ШИЗО ПКТ беспредела со стороны сотрудников ИК-1, я писал заявление в Сегежский суд, отправив его в закрытом письме, но, сотрудник администрации Зиновьев, при мне вскрыл мое письмо в суд, и, «похвалив» меня за грамотность, сказал, что отправлять мое заявление он не будет, так как «это Карелия».

<…>.

При посещении помещения ШИЗО ПКТ прокурором, осуществляющим надзор за соблюдением законов в ИК-1 Тихомировым М., я заявил ему, что моя жалоба в суд не отправлена, что меня ежедневно избивают, на что Тихомиров ответил: «Что по факту того, что не отправляются мои жалобы в суд, я ничего доказать не смогу», а для обсуждения вопроса о зафиксированных телесных повреждениях, прокурор пригласил заместителя начальника ИК-1 по БиОР Бондаренко А. М., который пояснил прокурору, что я сам нападаю на сотрудников администрации, о чем у него есть рапорта, и им приходится применять физическую силу в целях самообороны.

После этого прокурор Тихомиров предложил мне, либо я забываю об избиении меня сотрудниками ИК-1, либо он возбуждает расследование по факту моего нападения на сотрудников ИК-1 и доводит дело до суда.

<…>.

Мне удалось попасть на прием к прокурору Тихомирову М., который сказал мне, что я не сумею ничего доказать о том, что уполномоченные администрацией ИК-1 на притеснение основной массы осужденных «активисты», избивают и унижают «мужиков», и предложил мне не воевать с системой, а самому стать «активистом», на что я его послал…

Не в силах терпеть оскорбления и унижения со стороны «актива», я умышленно, в присутствии представителя администрации ИК-1, нарушил режимные требования, за что был водворен в ШИЗО, где вновь ежедневно подвергался «растяжкам» и заливанию камеры хлоркой. Не в состоянии выдержать этого, я перерезал себе вены на руках, но, после того, как врач зашил меня, все продолжилось.

<…>.

По возвращению в ИК-1, содержась в ШИЗО и подвергаясь все тем же физическим издевательствам в виде «растяжек» и хлорки, я, в ноябре 2010 г. был допрошен прокурором Тихомировым М, которому подтвердил все свои доводы и указал на лиц из числа осужденных, которые могут мои доводы подтвердить.

Тихомиров сказал, что он пойдет в зону и спросит указанных мною лиц, во время его отсутствия сотрудники ИК-1, два инспектора и сотрудник ОБ Мельников, выведи меня на прогулочный дворик ШИЗО ПКТ, где, повалив на пол и заломив руки избивали меня ногами, требуя сказать прокурору, что я отказываюсь от своего заявления. Не в силах вынести издевательства, я согласился забрать заявление.

После чего меня вновь вызвал прокурор Тихомиров и сказал, что он еще не успел опросить указанных мною лиц, но зашел ко мне уточнить, не желаю ли я забрать заявление. Я написал письменный отказ от своего заявления».

Раньше мы публиковали опрос Али Исламова — он тоже был в ИК-1, и тоже подтверждает ад. Его показания — ещё от 2010 года. И это ещё малая часть информации по пыткам, которая у нас есть…