«Брянская улица»: бывший осуждённый рассказал о дне «большого шмона» 17 июля в брянской ИК-1

Через неделю после освобождения 22-летний Даниил Понкратов рассказал «Брянской улице» подробности проведения «планового мероприятия» в ИК-1 в Брянске. Молодой человек предполагает: сотрудники УИС подвергли его и других осуждённых побоям и унижениям, чтобы застращать остальных. Рассказ Даниила и новости о последовавших событиях — в материале «Брянской улицы».

 

Проверяющие комиссии, отреагировавшие на публикации в СМИ 19 июля, отчитались — никаких нарушений нет. Это же подтвердили и 13 осуждённых ИК-1, и УФСИН. В числе чёртовой дюжины, заявившей о «спокойствии в Багдаде», был и 22-летний Даниил Понкратов. В день выхода молодой человек уже общался с руководителем правозащитной организации «Гулагу.нет» Владимиром Осечкиным. Спустя пять дней после освобождения он повторил рассказ о происходивших с ним событиях в колонии № 1 корреспонденту «Брянской улицы». Наш собеседник честно признался: перед общением с комиссией с ним «побеседовали» сотрудники колонии, намекнув, что не стоит болтать лишнего. Он боится до сих пор — за себя, за близких, переживает за тех, кто остался сидеть в колонии. Но со СМИ общаться готов.

 

Даниил не матёрый уголовник, а обычный городской парень, попал на зону «для первоходок» за случайную драку, закончившуюся тяжкими травмами, получил 2,5 года, искупил вину, отсидев от звонка до звонка. Признаётся, что до 17 июля о таких издевательствах слышал лишь от старожилов колонии, припомнивших подобное в 2013 году. Он говорит, что стал случайным «участником» «большого шмона», или как это называется официально — «плановых мероприятия по приведению режимных требований в соответствие с действующим законодательством в исправительной колонии № 1». И единственное, что его спасло от более продолжительного избиения и унижений, чем других, — освобождение 20 июля. Утро 17 июля, рассказывает Даниил, началось традиционно — подъём, завтрак. После возвращения в отряд он услышал клич об «общезоновском шмоне». Как и его соседи по отряду, начал собирать баул со своими вещами — массовые обыски проходят, с его слов, раз в квартал, и процедура подготовки к вполне привычная. Когда в отряд зашли, как он выражается, «ОМОН или спецназ» — несколько человек в форме без каких-либо опознавательных знаков и масках, Даниил уже завершал «сборы».

 

Что уже не понравилось в парне одному из сотрудников, догадаться сложно, но он, уверят Даниил, стал ни с чего его оскорблять, а затем повёл на так называемую «вахту» — административное здание, куда ранее увели ещё одного осуждённого из отряда Даниилы, который также замешкался, собирая вещи перед «шмоном». На «вахте» Даниила «приняли» ещё две «маски» и сотрудник колонии Журавлёв.

— Завели в 4-й кабинет, поставили лицом с стене и начали бить: по ногам, по корпусу — руками и ногами, по шее и лицу — ладонями. Оскорбляли и унижали, без всякого объяснения причин, ничего не требовали — одно издевательство и избиение. Когда били, один раз я упал — подняли, ещё раз упал — опять подняли и продолжили.

После Даниила отвели в большой бокс, где уже находились несколько человек из разных отрядов — все они до этого пережили такую же «персональную процедуру». Пока сидели, слышали стуки, удары, крики из соседнего помещения, куда так же, на одиночное избиение, приводили осуждённых. Затем в бокс, где сидел Даниил, нагрянули более 30 человек — это и сотрудники в масках, и ИК-1, и других брянских колоний — парень утверждает, что ранее видел их на предыдущих «общезоновских шмонах». — Забегают, кричат: «Лежать! мордой в пол! Руки за голову!» — рассказывает Даниил. — Подбежал один сотрудник — наступил на голову, второй подбежал, начал бить. Крики, неразбериха, оскорбления. Подняли и снова начали бить. Одного «обрабатывали» по 6-7 человек. Избив, осуждённых заставили полностью раздеться.

— Заставили приседать: присел — выпрыгнул — хлопнул. Более ста раз. Если кто делал медленно — били, кто падал — поднимали и заставляли продолжать. Встали, построили коридор из сотрудников. Приказали бежать до умывальника и туалета. Бежишь — руки за спину, лицом уткнулся. Пока бежишь, тебя бьют. Туда прибежал — там тебя бреют: волосы, бороды. У меня волос не было — мне сбили брови. Побрили — бежишь назад. Затем внесли в бокс ведра с водой и заставили мыть полы своими вещами. После того как помыли — поставили к стене. По ногам начали бить, чтобы ноги растянули насколько возможно. Так же заставили вытянуть руки.

Пока стояли голыми лицом к стене, слушали, как бьют осуждённых из другого бокса — их было 12-14 человек. Над ними, говорит Даниил, издевались по той же схеме. Всё это, прикидывает он, заняло около часа.

После этого Даниила отвели в ШИЗО — штрафной изолятор для нарушителей режима. В камере уже сидел «мусульманин» с «синими ногами» и «шишкой на голове, как у единорога». Ещё одного штрафника по фамилии Барсуков, со слов Даниила, жестоко избили нардами и широким бруском — чтобы не оставалось следов. Но следы остались: «с пяток по задницу синий», были видны травмы на шее и лице.

Чуть позже над Даниилом смилостивились и выдали штаны и лепень (верхняя часть робы).

 

После ужина издевательства повторились — разве что брить было нечего: тот же живой коридор из сотрудников, придающих ускорение руками-ногами-дубинками, пока осуждённые бежали за спальными принадлежностями и назад. То же происходило и с другими сидельцами в ШИЗО, говорит Даниил. Парень уверяет — для тех, кто на момент 17 июля уже сидел в ШИЗО, а не попал туда через «вахту», была другая «процедура» — чуть поизощрённее, но в подробности вдаваться не стал. Правда, уточнил, что о поедании стриженных волос не слышал. В 5 утра 18 июля для Даниила и других штрафников «церемония» повторилась. Но на этом, говорит Даниил, всё для него, наконец, закончилось — за два дня до выхода его решили оставить в покое. Не стали трогать и другого осуждённого, который должен был выйти немногим позже Понкратова. Для других же находившихся в изоляторе «плановые мероприятия» провели и вечером 18 июля — Даниил утверждает, что не слышать звуки избиений и крики было невозможно. Прекратилось же всё 19 июля. Справедливости ради добавим, что Даниил уверяет: до этого вообще никаких претензий сотрудникам ИК-1 лично он не имел — «не били, не провоцировали, ни унижали». К чему же была вся эта, можно сказать, «масштабная акция», у парня одно предположение: — Цель — запугать, унизить, оскорбить. Чтобы в колонии знали, что бьют, чтобы боялись.

Но ничего этого Даниил не рассказал ни прокурорам, ни общественной комиссии, ни начальнику УФСИН Сергею Поршину 19 июля. — Перед этим меня вызывали сотрудники колонии. Дали понять — не стоит говорить ничего лишнего: «Или у твоих близких будут проблемы, или у тебя будут дальше на воле проблемы». И я сказал то, что они хотели услышать: сказал, что всё у меня нормально. Что говорили другие 12 человек и кто это был, не знаю.

 

Сейчас Даниил привыкает к жизни на воле и хочет забыть все как страшный сон. И ни с адвокатом, ни с правозащитниками и депутатами не хочет идти в органы. Ни к кому, говорит, нет доверия. Уговоры близких тех, кто остался за колючей проволокой, «вскрыть нарыв» как непосредственному участнику событий и пострадавшему не поддаётся. Впрочем, осуждать его, наверное, не сможет никто. Родственники пытаются добиться правды сами. 24 июля около 20 из них собрались у ворот колонии с требованиями встречи с администрацией ИК-1 и предъявления доказательств, что их близкие живы и здоровы.

 

Принявший группу замначальника Александр Кугуто (которого обвиняют в избиениях. прим. «Территории пыток») уверил, что всё в колонии в штатном режиме. Убеждать в этом должно было и видео, на котором родственники увидели своих мужей и сыновей — всех в наглухо застёгнутых робах. При этом, уверяет одна из участниц встречи, на условиях анонимности один сотрудник ИК-1 сообщил, что перед съёмкой видео с осужденными из ШИЗО, «началась беготня с чистой одеждой, окровавленные футболки уничтожали, а также был отдан приказ осужденным о том что «они знают что говорить» и запрет раздеваться — разрешено было только снять головной убор». Ещё участники сообщают, что вычислили «подсадную утку», затесавшуюся среди толпившихся у проходных людей: в человеке, назвавшемся Кириллом, у которого якобы сидит в ИК-1 брат, одна женщина узнала оперуполномоченного управления УФСИН — на самом деле «Евгения Александровича». Уже позже вспомнили: он внимательно изучал списки пострадавших сидельцев, пытался общаться «по душам» и собирал номера телефонов родни.

 

«Тем самым данный сотрудник , одетый в гражданскую одежду и выдавая себя убитым горем, играя на чувствах родных и близких осужденных, собирал информацию для очередной клеветы в сторону правозащитников, а также могу полагать, для того чтоб управлять и путать родственников ложными «новостями» о своем «брате» в том числе!» — пишет участница встречи. (по понятным причинам, мы не будем озвучивать имена родственников. — ред.) Этот и другие данные подтвердила корреспонденту «Брянской улицы» мама ещё одного осуждённого из ШИЗО, который, как она предполагает, стал жертвой «большого шмона». Она говорит, что принимали «делегатов» участливо, но встреча была похожа «на показуху и отбеливание репутации», — говорит она о приёме в УФСИН. Уже в этот же день, 24 июля, она и другие родственники — всего 12 матерей и жён — подали коллективное заявление в следственный комитет (копия документа с печатью регистрации ведомства есть в распоряжении «Брянской улицы». — ред.).

В нём объединённые жаждой справедливости женщины указывают, что с 17 июля руководство колонии не предоставляет им свидетельств сохранности жизни и здоровья их близких и не предоставляет краткосрочные свидания — ждут, пока пройдут следы побоев. Они утверждают, что люди подвергались жестоким избиениям и издевательствам, что находят противозаконным и нечеловеческим. Также родственники уверяют, что в ходе обыска у сидельцев изымались предметы личной гигиены, ранее разрешённые администрацией. Указываются и две фамилии сотрудников ИК-1. Заявители просят провести весь комплекс мер, направленных на установление истины. В частности, они требуют независимого расследования без «тени сотрудников колонии» за спинами допрашиваемых осуждённых, тщательного медосвидетельствования и приобщения видеозаписей из колонии за минувшие два дня. Единственное, чего опасаются родственники — следов может и не остаться: из колонии, с их слов, вывозят всех, кто может хоть как-то свидетельствовать о «беспределе». А значит — пытки и издевательства останутся безнаказанными.