Асет Мальсагова рассказывает о пытках в ИК-7 в 2014 году

В январе 2014 года я выехала в Карелию, взяла с собой адвоката Светлану Яшину. Ко мне на электронную почту поступила жалоба, что в “девятой”, “седьмой”, “второй” колониях происходят ужасы, и наши соотечественники просят о помощи.И вот мы приехали в Карелию. Адвоката запускали, а мне заявляли, что я правозащитник у себя на родине (хотя я не считаю себя этническим правозащитником, и никто не имеет права мне такого говорить). Меня не пускали.

Мы добивались того, чтобы меня допустили к моему доверителю, Гелогаеву Лом-Али Хасолтаевичу. Мы подняли на ноги Парламент Карелии. Нас встретил, нас принял председатель Парламента. Мы подняли министерство нац. политики и печати, нас приняла зам. министра. Нам пытались помочь. Мы были у уполномоченного по правам человека. Мы подключали ОНК Карельской республики, но, прежде, чем ехать в Карелию, мы подключили Федотова Михаила Александровича.

Я была на приёме у Рудого Анатолия Анатольевича (первый заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний, в настоящий момент — прим.). При мне Рудый звонил в колонию. Требовал, чтобы там немедленно прекратили, если существует, какой-то беспредел.

Но, по приезду в Карелию, я убедилась в том, что сработала, в буквальном смысле этого слова, круговая порука. Ничего никто не хотел слышать. Наш Гелогаев, как он был на голодовке, так он и был. Его не переводили в лечебное учреждение.

Он 44 дня, по-моему, на тот момент, был на голодовке. Человек, который весил 103 килограмма, в наш приезд он был около 60 килограммов. От того, что его в подвешенном состоянии держали сутками, у него наручники врезались в запястья. Ноги соприкасались с полом, когда он висел сутками. И ни один человек из огромного количества сотрудников, никто не спросил, почему этот человек висит.

К моменту моего посещения, он в ИК-7 находился чуть больше 2-х месяцев. И вот за 2 месяца человек, который весил 100 с лишним килограммов, превратился почти в скелет. Когда я его увидела, он был килограммов 55-60 максимум. От того, что он висел сутками, подвешенный за решётку, пристёгнутый этими наручниками, у него были атрофированы пальцы рук. От холода в камере у него были отморожены пальцы ног. Этот человек был в ужаснейшем состоянии. Всё его тело было покрыто синяками, гематомами, подтёками. Но, при этом, администрация, в упор заявляла, что это он сам себя бил. Только я не понимаю, чем человек, сидя у себя в камере, где вообще ничего нет, мог сам себя бить и обо что бить.

И, вот, после того, как я вернулась уже из Карелии, я приехала в Москву, поехала к Лукину, в буквальном смысле этого слова оккупировала этот офис уполномоченного, и только тогда туда был выслан человек. С аппарата уполномоченного туда приехал человек. И в тот момент, уже когда приехали сотрудники аппарата уполномоченного, они его на 2 дня перевели в Медвежьегорск, в лечебное учреждение. Не помню номер колонии.

И что Вы думаете? Как только уехал сотрудник уполномоченного по правам человека Российской Федерации, они его (заключённого — прим.) тут же вернули в ИК-7. В 40-градусный мороз они его часа два держали на улице. Он заболел открытой формой туберкулёза. Понимаете, этот человек прибыл в колонию №7 с онкологией головного мозга, а убыл оттуда уже с “дополнительным результатом”, открытой формой туберкулёза?

Вот такие условия создают в этих колониях — сотрудники этих учреждений и само руководство, на мой взгляд, это не люди, это чистые маньяки. Я могу подписаться, написать во все инстанции, подтвердить свои слова на любом уровне, но это факт. И никакая Москва нам не помогла, и никакое управление ФСИН нам не помогло.

После всего, что мы подняли такой шум, единственное, чего мы добились, — нашего подзащитного срочным образом, пока мы с адвокатом носились вокруг этой колонии, задним числом осудили, приговорили его к “закрытому режиму” и отправили в Красноярск. Тогда мы приняли решение, что мы будем сопровождать этап. Адвокат сопровождала его всю дорогу. На каждом перевалочном пункте она его посещала, узнавала его состояние здоровья.

Знаете, Анастасия, было такое впечатление, что нашему государству, точнее, нашей власти, эти пытки нравятся. Почему же всё-таки федеральный центр, почему, в частности, Кремль, не понимает, что пытки, издевательства в местах принудительного содержания — позорят государство? Наша власть этого, в буквальном смысле, не понимает.


Асет Мальсагова, пост от 25 января 2014 года:
«В ИК-7, г. Сегежи республики Карелия целенаправленно убивают Гелогаева Лом-Али Хасолтаевича 1971 гр. Четыре года назад он был осужден по статье вымогательство, а «вымогал» он свои собственные деньги. Гелогаев не бандит и не хулиган, он добросовестный и порядочный человек, у него отобрали бизнес и посадили в тюрьму четыре года назад. Теперь подошло время УДО, а тем кто его посадил не охота чтобы он освободился, совесть то не чиста и есть его заказчикам чего бояться. Теперь его срочно перевели в Карелию, исправительные учреждения которой давно перестали быть таковыми, и характеризуются карательно-искритвительными. На момент когда мне с большими усилиями удалось его посетить состояние Гелогаева было удручающим, он более 40 суток на голодовке, многочисленные синяки и гематомы красноречиво говорили за себя. От того что его подвешивали в наручниках у него атрофированы пальцы рук. От холода в камере у него отморожены пальцы ног. На момент прихода прокурора камеру согрели до 22 градусов и прокурор ушел счастливый. Он с трудом передвигается. Я подключила всех кто мог бы повлиять на ситуацию,но воз и ныне там. Гелогаеву не предоставляется медицинская помощь,его не переводят в больничку. Мы с адвокатом зарегистрировали через концелярию его заявление с просьбой перевести его в больничку, но администрация докладывает Лукину, что он отказался от лечения. Мы зафиксировали его побои и гематомы,но руководство докладывает что к нему была применена необходимая физическая сила. Театр абсурдов!!! Между тем я боюсь что этот человек не доживет до высокой проверки. Прошу максимально перепостить эту информацию. Я честно говоря уже не знаю что делать и как пробить огромную стену лжи и чувство безнаказанности этих маньяков».