Адвокатский опрос Нагоева Мурата Зауровича, 12.12.2016

Адвокатский опрос Нагоева Мурата Зауровича, проведенный адвокатом Черкасовым В.В. 12.12.2016

По существу заданных мне вопросов поясняю, что имею только одну судимость, в связи с которой отбываю наказание в ИК-7 Карелии. Не поддерживаю воровских традиций. Стараюсь соблюдать режим содержания, в общении с персоналом колонии веду себя вежливо. Выполняю распорядок дня. Произвожу уборку помещения. Не отказываюсь делать доклад по установленной в колонии форме.

Тем не менее, как только 14 августа 2015 года меня доставили в ИК-7, я был сразу помещен в ШИЗО по надуманному основанию. Якобы у меня в ходе досмотра моих вещей было обнаружено лезвие от бритвенного станка. Полагаю, что этот предмет был мне подкинут, точнее спрятан в корпусе моего дезодоранта, когда все вещи мои мною были оставлены под присмотром сотрудников, а я на время помещен в прогулочный дворик. Через 15 дней содержания в ШИЗО мне в камеру принесли другую робу, на которой были нашиты буквы ЕПКТ, и объявили, что теперь я содержусь в ЕПКТ.

За все время содержания в этих условиях, я старался не конфликтовать с сотрудниками, но они сами находили надуманные основания для предъявления мне претензий, оскорблений, и агрессивного отношения ко мне. Связано это с тем, что я являюсь глубоко верующим человеком, стараюсь три-пять раз в день совершать молитвы, не употребляю в пищу свиное сало и мясо.

Почему-то сотрудников колонии такое поведение сильно раздражает. Они начинают оскорблять верующего человека, унижать его достоинство, насмехаются над его чувствами. Это я говорю не только о себе, так как знаю, что и других осужденных мусульман притесняют и унижают, препятствуя придерживаться своего вероисповедания. Особенно агрессивными сотрудники становятся, когда такой осужденный не употребляет в пищу свинину. Они начинают морально давить, оскорблять, принуждать употреблять этот продукт, затем применяют физическое насилие.

Мне известно, что на территории ИК-7 есть православная часовня. Но при этом мне не известно, что в колонии имеются помещения для отправления религиозных обрядов для представителей других конфессий. До содержания в ИК-7 я содержался в учреждениях УФСИН по Кабардино-Балкарской республике, там имелись мечети, где можно молиться, так же меня этапировали в другие учреждения России, где мне позволяли самому молиться и не наказывали за это. Но как только меня привезли в ИК-7, местные сотрудники сразу предупредили, что в этой колонии мусульманам нельзя молиться, поститься, и отказываться от приема в пищу свинины.

Лично мне постоянно запрещают молиться, хотя я нахожусь в камере один, никому не мешаю. В дневное время предоставлен сам себе: либо сижу на стуле, или хожу по камере. Но как только хочу помолиться, сотрудники сразу в грубой форме пресекают мои действия, которые воспринимают как нарушение режима содержания. Данные действия сотрудников я расцениваю, как преследование меня по религиозным мотивам, то есть считаю, что они проявляют экстремизм.

За все время отбывания наказания в ИК-7 я много раз подвергался насилию со стороны сотрудников колонии. Обо всех этих случаях я сообщил в протоколе опроса от 02.12.2016 адвокату Яшиной С.Н.

Уточню только, что ко мне три раза применялось физическое насилие в форме избиения, когда сотрудники толпой нападали на меня и наносили удары по разным частям тела, руками, ногами, молотком. В остальных случаях, которых было больше, меня ставили на растяжку, насильно раздвигая мои ноги в разные стороны. Данные действия я воспринимаю как пытки, так как они доставляют мучения и страдания. В этой ситуации мне легче перенести удары по телу, чем такие пытки.

При этом сотрудники испытывают удовольствие, когда слышат крики и стоны осужденных. Они специально применяют насилие, чтобы было больнее и невыносимее терпеть. Когда осужденный начинает кричать, сотрудники в ответ смеются и радуются, видя его страдания.

Есть специальная иерархия, согласно которой сотрудники колонии задействуются для применения насилия и пыток над заключенными. Как правило, указания избивать дают руководители колонии. Самим избиением руководят ДПНК. Само избиение возглавляют помощники ДПНК. Удары наносят сотрудники со стажем, а молодых сотрудников используют, когда надо заключенного поставить на растяжку.

Уточняю, что все сведения об избиении осужденных Шургая, Гелисханова, Габзаева, о которых я указал в протоколе опроса  от 02.12.2016 адвокату Яшиной С.Н., я в полном объеме подтверждаю, только дополняю, что в том протоколе опроса, я неточно указал фамилии Шургая и Габзаева (Шугая, Гамзоев).

В настоящее время те телесные повреждения, которые в разное время причинили сотрудники колонии, на моем теле не сохранились, но осталась внутренняя травма правого плеча, которое мне повредили 15.08.2015, когда группа сотрудников заворачивала мою правую руку за спину.

С тех пор в плече я ощущаю ноющую тупую боль, если двигаю плечом слышен характерный хруст, как будто плечо выбито. По данному поводу я обращался к врачам колонии, но они обследования не назначали, только мазали какой-то мазью, но она не помогает.

После первых случаев насилия над собой, я писал жалобы, в том числе уполномоченному по правам человека в России, но ответов на жалобы не получал. Первого сентября 2015 года я был на приеме у помощника прокурора, рассказал о нарушениях моих прав, но результатов никаких не последовало.

Третьего ноября 2016 года я написал заявление в полицию, начальнику ОМВД по Сегежскому району Карелии Лютому Ю.С., благодаря тому, что в это время в колонии находилась с проверкой уполномоченная по правам человека Москалькова Т.Н.. Моя жалоба была передана в полицию, и мне потом сообщили номер ее регистрации в КУСП, но о результатах проверки меня еще не уведомили.

В случае объективной и полной проверки я готов сообщить следователю всю полную информацию, а также указать фамилии или приметы сотрудников, которые меня избивали и пытали. Эту информацию я не стал сообщать следователю, который пришел ко мне в колонию 5 ноября 2016 года, так как вместе с ним присутствовал оперативный сотрудник ИК-7, который мое общение со следователем снимал на видеорегистратор.

Кроме того, накануне визита следователя со мной общались сотрудники УФСИН, они давили на меня, чтобы я сказал следователю, что не имею претензий. В противном случае они обещали создать мне еще более невыносимые условия, а также дать такую характеристику после освобождения, после которой меня сразу привлекут к новой уголовной ответственности.

Тем не менее, я готов дать объективные показания как по поводу своего избиения, так и в отношении избиения других осужденных, чему я был свидетелем.

Уточняю, что громкая музыка в ЕПКТ продолжает играть с утра до вечера, что мешает сосредоточиться, выводит из спокойного состояния, вводит в стресс.

После всех событий с осужденным Дадиным Ильдаром и приезда разных комиссий какого-либо насилия ко мне пока не применялось.

Уточняю, что в общении со мной и другими осужденными сотрудники ИК-7 не соблюдают требования закона об уважительном отношении к нам. Обращаются к нам на «ты», оскорбляют нецензурными словами и другими унижающими достоинство человека словами. Но когда им надо наше общение фиксировать на видеорегистратор, тогда они действуют по закону. Затем отключают регистратор, и вновь начинаются унижения и оскорбления.

Полагаю, что свидетелем избиения Гелисханова и других осужденных, содержащихся в ЕПКТ, может быть П***.

Согласен получать юридическую помощь адвоката Черкасова В.В., а также даю разрешение передавать всю информацию о нарушении моих прав в ИК-7 в СМИ.

Кроме того, даю адвокату разрешение запросить результаты моего опроса на полиграфе, который 04.11.2016г. проводил сотрудник УФСИН по республике Карелия, это происходило в кабинете начальника ИК-7.

Мои родственники проживают в Кабардино-Балкарии, но из-за большого расстояния они не могут приехать ко мне на свидание. Также в финансовом плане это затруднительно для моей семьи, и кроме того, физически тяжело моим родителям преодолеть такое расстояние. По этой причине у меня на свидании только один раз был мой брат ***.

Я желаю, чтобы отбывание наказания происходило поблизости от моего места жительства, чтобы я мог видеться с родственниками, а также чтобы не было притеснений по религиозным мотивам, а также в связи с моей национальностью.

Окончание моего срока – 12.07.2017г.

С моих слов записано верно, мною прочитано.

16-12-12-opros-nagoeva_1-1 16-12-12-opros-nagoeva_2 16-12-12-opros-nagoeva_3 16-12-12-opros-nagoeva_4 16-12-12-opros-nagoeva_5 16-12-12-opros-nagoeva_6 16-12-12-opros-nagoeva_7

16-12-12-opros-nagoeva_8-1