Интервью с адвокатом Светланой Яшиной, 11.11.2016.

Я — адвокат Самарской коллегии адвокатов, Яшина Светлана Николаевна. В 2014-м году мой клиент, мой подзащитный Гелогаев Лом-Али Хосолтаевич находился в ИК-7 города Сегежи Республики Карелия.

Туда он прибыл из распоряжения Красноярского края 8-го декабря 2013-го года. Я приехала к нему где-то в 20-х числах января уже 2014-го года. За это время в ИК-7 он в общую камеру не попал. Он находился в ШИЗО постоянно. На него возложили более 40 взысканий, вообще не известно, каких.

Его избивали до такой степени, что, когда я приехала к нему, я увидела живой труп. Это был натуральный живой труп. Двух метров роста, ранее был 100-110 кг весом, а передо мной предстал — кости и кожа, 60 кг весом. Гематомы на голове, на руках, растяжки, была синяя спина. Я его фотографировала, и я удивлялась, как вообще он живёт. И на тот момент, он уже объявил голодовку. В общей сложности, значит, у него было 22 дня сухой голодовки и, в общей сложности, 53 дня такой голодовки, обычной. Он не принимал пищу вообще. Он отказывался.

Какое было обращение? Его туда привезли. Говорят: “Мы привезли тебя ломать, убивать, ты будешь подписывать, ты будешь сотрудничать, ты будешь то-то, то-то, то-то, то-то”. Подходили, открывали в ШИЗО окошко в двери, ставили туда холодный, например, суп — потом пинали по двери, чтобы тарелка падала, и говорили: “Хочешь есть? Ну, давай, слизывай!”

Это было страшное зрелище. По всем этим фактам я обращалась в Следственный комитет, в Управление ФСИН, к Тереху (Терех Александр Владимирович, на момент обращения начальник карельского Управления ФСИН России — прим.).

Это страшный человек, поверьте мне. Это глаза волка. Это человек, который просто ненавидит людей. Он просто их ненавидит. Значит, мне неоднократно там угрожали. Я еле выжила тоже там. Мне даже испортили удостоверение, значит, чтобы я не смогла к нему ходить. Вот, я могу показать, тут потёрли подпись и сказали, что у Вас удостоверение недействительное, и Вы можете не посещать своего подзащитного, под всеми предлогами.

Чтобы вы понимали, колония ИК-7, город Сегежа — это небольшой посёлок, в лесу тюрьма, рядом ЦБК. И утром над колонией огромное свинцовое облако, которое не даёт дышать, абсолютно лёгкие забиваются. Вода коричневого цвета. Это не колония, это просто ужас.

Там было на тот момент очень много ребят, которые хотели бы, чтобы им помогли. Которых тоже избивали, издевались (над ними — прим.), но Коссиев (Коссиев Сергей Леонидович, начальник ИК-7 — прим.) не давал этого сделать. И он пояснял, что именно Терех даёт все указания: кого пускать в тюрьму, в колонию, кого не впускать. Всё делалось только по его указанию, только.

Мы затребовали видеозапись. Мы требовали, чтобы применяли видеорегистратор, когда они к нему заходят, выходят, как его день проходит и т. д. Они видеорегистратор включали только тогда, когда они непосредственно какие-то мероприятия ему… Вот после моих жалоб они ему предлагали покушать. Они на видеорегистратор записывали: “Будете кушать или нет?” Он говорил: “Нет”. Они разворачивались и уходили.

У меня есть фотографии той одежды, той робы, которую выдали Гелогаеву. Ему выдали одежду 58-го размера. У него была огромная роба, вот эти брюки и очень маленького размера ботинки. На тот момент 32-36 градусов мороза было. В январе там было очень холодно. Было необходимо поддерживать его морально, в первую очередь, и говорить, что завтра будет лучше. И, тем не менее, я боролась с утра до вечера. Я ходила утром к нему, 2 часа-3 часа с ним, и после обеда. Для того, чтобы он просто не мёрз в ШИЗО. Я приходила, отдавала ему свои варежки и свой платок, согревала его, как могла, для того, чтобы человек выжил, понимаете, выжил.

Но таких случаев, как, например, я и Гелогаев, это единицы. Никто не пойдёт к другому осуждённому. Адвокат не будет ходить два раза в сутки для того, чтобы его согреть. Поэтому, Терех, пожалуйста, покиньте свой пост! Будьте просто человеком! Это моё личное к Вам обращение. Помните меня, надеюсь?

Как пояснил Терех нам в Управлении ФСИН в Карелии, не они его добьют, так в другом месте его добьют. Потому что, не знаю, может быть, он так лично хотел, я так думаю. Но, тем не менее, потом мы оказались во Владимирской области в тюрьме, потому что у нас режим — тюрьма. Меня всячески туда тоже не пускали. Я стояла с девяти утра до пяти вечера. Дошло до того, что заместитель начальника тюрьмы Шмунк Виталий Робертович дал распоряжение старшему оперативнику просто меня избить. Вот, и тот меня избил.

{Видеофрагмент}.

Перед тем, как вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, были основания, поскольку у меня была аудиозапись. Я готова была на полиграфе дать свои показания. У меня были реальные повреждения, значит. Для того, чтобы на меня воздействовать, моего клиента вывезли в ИК-3. Его за 3 дня до такой степени изуродовали, что Гелогаев вскрыл себе вены на руках, значит, вскрыл себе живот и разрезал себе язык для того, чтобы они прекратили свои действия. А они это делали для того, чтобы я на них не жаловалась. Люди настолько беззащитные, вы просто не поверите.

В ШИЗО человек просто может уйти за то, что он неправильно посмотрел, что он на прогулке не туда кинул там окурок, что он утром, например, не так быстро встал. Или, например, из-за того, что он ложкой постучал по стенке. Межкамерная связь. А что им делать, извините? Что им делать?

Передачки они не принимают. Например, в Покрове они вообще все нервы вытрепали. Мы, значит, мясо не берём. Давайте сухое молоко и растительное масло. Извините, больной туберкулёзом может жить на сухом молоке и растительном масле? Раз в полгода. Вы понимаете, насколько абсурдны наши правила, которые создают не кто-нибудь, а начальник тюрьмы. Понимаете? Начальник Управления ФСИН, который считает себя богом на своей территории, понимаете! Он говорит: “Я здесь командир! Я здесь хозяин! А вы здесь всё будете делать так, как я скажу! Иначе у вас будут вот такие проблемы”. Вот и всё.

Люди не жалуются. А те, кто жалуются, им создают такие условия, при которых они забывают про свои жалобы. Я вам говорю, это так, потому что я отозвала свои жалобы для того, чтобы его не убили. Понимаете! Для того моего клиента Гелогаева не убили, чтобы он жил. Это просто беспредел.